Прочитал сатирико-фантасмагорический цикл повестей "Гаргантюа и Пантагрюэль" Франсуа Рабле – легендарную дилогию "Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля" и "Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде со всеми его ужасающими деяниями и подвигами" о правильном образе жизни и три фансервисных части "Героических деяний и речений доброго Пантагрюэля" о недо-женитьбе Панурга.

Первые две повести – великие книги, мне очень понравились, последние три – скучные, не вызвали никаких эмоций. Я, конечно, знал, что дилогия о Гаргантюа и Пантагрюэле живописует чревоугодие и развлечения парочки гигантов во Франции XVI века, критикует косность нравов и проповедует свободы в карнавальном ключе, смешивая сортирный юмор с алкошутками и языковыми играми (всего этого в дилогии и правда в избытке), но выяснилось, что она далеко не исчерпывается приколами про утопить город в моче, расшить золотом громадный гульфик или выдуть в один присест сто тысяч бочек вина и громоподобно пропердеть какой-нибудь скабрезный каламбур.

Во-первых, это, как ни странно, нравоучительные повести. И Гаргантюа, и его сын Пантагрюэль изображены как идеальные правители, правящие мудро и справедливо, несмотря на всю безудержность великаньей природы – благодаря воспитанию и образованию они добры, рассудительны, терпеливы, справедливы, богобоязненны и щедры. Показано, какими хулиганами они были в детстве, чего стоило сделать из них благородных аристократов и как безупречно они руководят своим королевством. То есть Гаргантюа и Пантагрюэль символизируют правящие элиты, их великанство – это буквализация высокого происхождения, "ваше величество" в выпрямленном смысле слова. Рабле обращает книгу к властям предержащим, призывая их быть милосердными и здравомыслящими. А простому люду автор советует поменьше волноваться и побольше веселиться.

Во-вторых, это интеллектуальные тексты, написанные человеком высокообразованным и хорошо разбирающимся как в богословии, так и в естественных науках. Дилогия регулярно выглядит как теологический или научный трактат, настолько она заполнена цитатами и ссылками на античные и средневековые тексты (между шутками про гульфики, винищще и пердёж). Автор – не просто врач-хохмач, но знаток всей предшествующей западной письменной традиции, он обращает острие критики не только против известных ему реалий, но и против дурных традиций мышления и книг, ими порождаемых. Стремясь освободить разум и литературу от оков ложных стандартов, Рабле переплетает высокую книжность с самым бесстыдным фольклором, и именно за счет того, что он настоящий интеллектуал, первые две повести "Гаргантюа и Пантагрюэля" вышли настолько мощными. Когда нужно, как в эпизоде Телемского аббатства, автор становится серьезным и прямо, без ужимок, излагает свои взгляды на проблемы общества и способы их решения.

К сожалению, третья и четвертая повести цикла, вышедшие в свет много позже гениальной дилогии, написаны Рабле ради денег. В них все так же много жизненных шуточек и языковых игр, винопития и задопердия, но история и смысл отсутствуют. Пантагрюэль уходит на задний план и лишь подает реплики трикстеру Панургу, Панург же низведен до макгаффина – ему приспичило жениться и всю третью книгу все персонажи хором гадают, жениться ему или нет, а в четвертой и вовсе просто путешествуют по выдуманным островам. Пятая часть на 90% – фанфик, дописанный издателем после смерти Рабле к финалу об Оракуле Божественной Бутылки, и она совсем никакущая; поддельная часть текста прекрасно показывает, насколько трудно сочинять а-ля Рабле, ведь нужны и фантазия, и чувство юмора и образованность, и горячее сердце, и все в одном флаконе.

Повести "Героических деяний и речений доброго Пантагрюэля" можно не читать. А вот "Повесть о преужасной жизни великого Гаргантюа, отца Пантагрюэля" и "Пантагрюэль, король дипсодов, показанный в его доподлинном виде со всеми его ужасающими деяниями и подвигами" нужно читать обязательно.