🗡 & ☠️ : #DUO & TWINYARDS ;;
бесноватостью славится "отчий" дом, и оттого сводит скулы. когда хочется закричать что есть силы, наружу вырывается только молчание да жаром сковывает тело. на живом теле слишком много болевых точек: нажми — и человек сломается.
и действительно жмут.
«🎀огда я вырасту, обязательно вкушу твоей крови — так обозначится месть».
пока в руках его слишком мало сил, пока он иголка во власти человека, пока орудуют им, а не он — и так тянется многолетнее ожидание. в нём депрессия и торг пляшут на коже холодом и плещутся кровью, тонкими струями марают белый холст и со временем не обещают затянуться.
🖤 : поговаривают, красный — цвет отваги.
обратиться ножом и всё равно уступить. у справедливости горький привкус, но стерпеть его проще, чем остаться в рабстве у бездействия из страха. так вырваться наружу удастся с большим условием. эндрю хочет спастись, но теперь не просит об этом — требует. «свобода — это», — и замирает над разлинованным листком перо. рука эндрю дрожит, пока он рядом рисует тюремные прутья.
— что же делать с мечом?
— взмахни, когда станет очень страшно.
(...и когда нет — тоже.)
его именуют Ἀνδρέας — мужественный [ 🗡 ], — но он говорит, что хотел бы стать кем-то другим, чтоб не быть таким сильным и не знать себя слабым никогда-никогда, чтобы имя его не стояло в словаре с толкованием слова «монстр». но у этого высокая цена.
в лапах настоящего монстра ценнейший из мечей дрожит и едва не ломается. страшно, но взмахнуть едва удаётся, и борьба отчего-то почти сразу прекращается. обещание отомстить, данное самому себе, растворяется в воздухе, как дым, оставляет только стойкий запах крови (мерещится, что ли?). звоном истерического смеха заполняются стены, пока дверь разлетается в щепки.
у явившегося волка лицо эндрю, перекошенное от злости, пока его собственное выражает неестественное веселье. у волка с другим — но таким похожим! — именем обнажаются клыки, и он толкается задними лапами, в прыжке раскрывает пасть. кожа на шее тонкая (стоит беречь), но вдруг летит алый фейерверк — окропляет стены и то, что есть вблизи, пачкает морду яростного волка, который впервые за множество лет взвоет не от того, что больно ему...
(...и так расскажет всему миру, потопленному в насилии и сотрясённому болью, что проклятия больше нет.)