— Национализм — это политика в интересах народов России, а не в интересах узбеков, таджиков или негров, которых он сейчас будет привозить на СВО или для восполнения демографических потерь.
— Что произошло с Ильей Пономаревым? Вы с ним расторгли сотрудничество?
— Да.
— А почему? Два года без него представить себе легион «Свобода России» было невозможно.
— Это как раз-таки то, чего добивался Илья Пономарев. [Сейчас] мы прекрасно живем без этого и развиваемся дальше. У нас идет сотрудничество с разными представителями российской оппозиции. И здесь [в Риге] я оказался без Пономарева как представитель своего подразделения.
— Расскажите про фонд «От войны к миру», ради которого вы приехали в Латвию?
— На территории Европы появился способ облегчить помощь российским добровольцам. Я хочу подчеркнуть, что те, для кого неприемлемо помогать российским добровольцам, потому что они убивают сограждан, могут помогать семьям добровольцев, которые потеряли своих кормильцев, могут помогать раненым и гражданским, которые проживают на территориях, где шли боевые действия.
— Так что всё-таки с Пономаревым не так? И почему вы раньше этого не заметили?
— От Съезда народных депутатов (председатель Съезда Илья Пономарев называет его переходным парламентом. — Прим. авт.)
легион ждал поддержки — информационной и финансовой, а также вовлечения в орбиту поддержки российских добровольцев и других политических групп российской оппозиции. Мы этого не увидели.
А видели очень много самопиара, красивых фоточек и статей — даже в «Нью-Йорк Таймс» — про лидера российской вооруженной оппозиции.
То есть кто-то использовал нас в своих целях, а реальной помощи мы за это время не увидели. Это засохшая смоковница. Мы не собираемся топтаться на месте.
— Да это вроде стало быстро понятно. У вас, наверное, от Украины было указание с ним сотрудничать?
— Я этот вопрос не буду комментировать. Не всё я могу говорить.
— На сайте Съезда народных депутатов вы всё еще указаны как член исполнительного совета. Вы вышли из него?
— Да, конечно. Может быть, [Пономарев] хочет, чтобы лето не кончалось.
— Вы недавно говорили, что для похода на Москву всей оппозиции нужно объединить усилия. Вы верите в то, что последнее вообще возможно?
— Миллион моих сограждан живет в Европе, а вообще русская диаспора за границей составляет порядка 20 миллионов. [Среди них] сотни лидеров общественного мнения и политиков, очень известных, с огромным медийным финансовым ресурсом. Как вы думаете, если они захотят по-настоящему нас поддержать, на какой уровень мы выйдем?
[Будет] подразделение из десятков тысяч российских добровольцев, хорошо вооруженных и экипированных.
Да, мы просто всё снесем!
— Пока у вас и тысяч нет.
— Пока речь о тысячах не идет, но это сотни людей. [Без помощи оппозиции] мы будем выходить на этот уровень дольше. Больше будут страдать наши сограждане, больше будет страдать Украина.
— Многие российские оппозиционеры считают, что ассоциироваться с вами — это зашквар.
— Значит, такие они корявые оппозиционеры.
— А что вы думаете про конфликт Невзлина и ФБК?
(Тяжело вздыхает.)
— По-моему, Ленин говорил: «Нам надо сначала решительно размежеваться, чтобы потом объединиться». Вот это такая же история. Кто там прав, кто виноват, выяснять совершенно не интересно и совершенно нет времени.
Могу сказать одно: и ФБК, и МБХ уже могли бы давным-давно выйти с нами на связь и приближать реальное наступление той «прекрасной России будущего», про которую они нам много и очень красиво рассказывают. Но пока они как-то по-другому видят наступление этого хорошего будущего, а в нас они не верят и вкладываться не хотят.
— Может быть, это связано с тем, что в ходе ваших действий на территории России неминуемо будут жертвы среди мирного населения?
— У этих людей с высокими моральными принципами, которые «нашим мальчикам» на фронт отсылают носочки, должно быть хорошо с арифметикой. Я думаю, что Михаил Борисович деньги считать умеет. И ФБК явно умеет — пусть не свои, а чужие.