— Моя точка зрения как русского человека, что это очень близорукое решение, которое ни к чему хорошему не приведет. Я верю в то, что моя Родина способна к трансформации. Самый простой и выпуклый пример — это Северная и Южная Корея. Один народ, который реально был отсталым: аграрная страна, бывшая колония Японии. Что мы видим теперь? В Северной Корее — дикий тоталитаризм, за использование интернета — тюрьма и так далее. Южная Корея за 60 лет стала одним из локомотивов научно-технического прогресса. А ведь один народ, один менталитет.
И Россия на это способна! Пусть она заболела путинским диабетом, но почему мы считаем, что, отрезав больному руки и ноги, мы его быстрее вылечим?
Хочу поставить точку: каждый регион в России сам будет выбирать свою судьбу. Это настоящая демократия.
— А кто вообще эту демократию-то установит? Вы уверены, что в России она вообще возможна?
— Конечно, возможна! Для нее надо просто создать условия, которые Ельцин не создал. Он много говорил о демократии, но как был коммунякой, так им и остался. Он расстрелял парламент, он передал власть чекисту. Не было проведено декоммунизации, не были вскрыты архивы, и как чекисты и партийная номенклатура влияли на общество, так они и продолжают это делать. А должно быть всё наоборот: общество должно решать, кто будет управлять.
— А вы бы не расстреляли парламент, если бы были президентом, а в нем засели бы путинисты и готовили переворот?
— [В Верховном Cовете] было больше десяти фракций, объединенных в в пять партийных блоков и внеблоковые фракции. Это было, поверьте, намного демократичнее, чем то, что сейчас в России есть. Я бы так не поступил.
— И отдали бы власть в руки врагов?
— Надо было договариваться и решать дело не силовым путем. Никто никуда никого не торопил, но Ельцин предпочел сделать так.
А по Чечне было демократичное решение? Я бы в Чечню войска не вводил. Хочет Чечня отсоединиться — пожалуйста, пусть отсоединяется. Кстати, вполне возможно, через десять лет попросилась бы обратно.
И вот это осознанное воссоединение было бы намного лучше, чем две этих войны кровавых и кадыровская тирания.
— Вы же националист, а в Европе ультраправых демократами не считают.
— Есть определенные клише.
— Вот в Европе проблема с мигрантами, и правые говорят, что миграцию нужно ограничивать, а в идеале вообще всех отправить обратно.
— В 1991 году замечательные страны, которые входили раньше в состав Советского Союза — Узбекистан, Таджикистан и другие, — получили независимость. Проклятые русские, которые несли тиранию и беззаконие, построили там атомные станции, авиационные заводы, потом ушли с их земли, сказав: «Нате, ребята, работайте, всё хорошо». Я вам как русский человек задам такой вопрос: где сейчас узбеки с таджиками?
— Вы имеете в виду, что многие из них в России работают, да?
— Да, и почему они своей родиной не занимаются? Зачем они мне, русскому человеку, в России? Зачем они демпингуют рынок труда? Зачем русских мужиков целыми предприятиями увольняют? Я эти кейсы знаю! Когда я жил в Питере, 500 водителей, которые получали по 40 тысяч рублей, выгнали из автопарка на улицу, а на их место взяли узбеков на 20 000 в месяц. Это в интересах кого сделано? В интересах владельца, но не в интересах русских людей.
— Так это же демократия. Владелец решил нанять узбеков вместо русских, его право.
— Это не демократия! Демократия — это когда государство думает о своем демосе, а не о гражданах чужого государства, которых оно туда привезло, которые потом образуют анклавы, растет этнокриминал, бытовая преступность. Ребята, у вас есть своя страна! Занимайтесь ей, пожалуйста. Будем дружить, ездить друг к другу в гости.
Эта надуманная проблема нехватки рабочей силы в России — палка о двух концах. Надо работать не на создание рабочих мест в России, а бороться в России за работников. И как только дешевая рабочая сила исчезнет, появятся хорошо оплачиваемые рабочие места, работодатели начнут конкурировать за работника, предоставлять ему социальные гарантии, и работник будет более качественно выполнять свою работу.
— Вот это всё уже похоже на национализм!