В России ничего такого и близко не было. Никакой Кузьмич с вилами на нас в Шебекино, [Новой] Таволжанке или Грайвороне не бросался. Люди либо нейтрально относились, либо махали руками: «Привет, ребята, зачем пришли?»
Основная наша забота, честно вам скажу, была местных спрятать, потому что, как только мы заходили, начиналась обработка наших позиций авиацией и артиллерией.
— Если Украине не хватает ресурсов, то она может и проиграть, или будут всё-таки переговоры, которых в Киеве так не хотят?
— На каких условиях Украина пойдет на примирение? Дать сейчас переварить Путину откушенные куски территории? Превратить кино про войну в сериал про войну? Мы видели уже первую серию про 2014 год, сейчас вторая серия. Все вменяемые люди прекрасно понимают, что мир, перемирие, любая заморозка конфликта сейчас — это гарантия того, что война начнется снова.
Украинцам я задаю такой вопрос всегда: «Вам тяжело, но вы хотите эту войну оставить своим детям или внукам?» Я, например, не хочу, чтобы дети украинцев продолжали эту войну. Я считаю, что единственный вариант закончить эту войну — это снести путинский режим. Каким бы трудно осуществимым это ни казалось.
— Что вы будете делать в ближайшее время?
— Мы будем однозначно проводить операции на территории нашей Родины. В марте этого года была наша так называемая «Предвыборная операция», когда мы немножко подпортили радужную предвыборную картинку стабильности. Вопрос наших сил и средств.
Мы с вами сейчас как раз разговариваем, потому что мы хотим донести наше видение до наших сограждан. Не надо отсиживаться, надо принимать участие в этой борьбе. Пока у власти Путин, война будет постоянно, и граждане России — хотят они этого или нет — будут принимать в ней участие. Им просто надо выбрать сторону.
Сейчас есть много кейсов, когда люди, помыкавшись в Европе и не пристроившись, возвращаются в Россию, где их забирают в армию воевать против Украины и Европы, которая еще недавно давала им убежище.
Да, понятно, что Европа не хочет плодить у себя российскую агентуру, что ей не нужны граждане страны-агрессора, поэтому мы зовем [в свои ряды] наших сограждан, которые сейчас не в России, и хотим до них донести, что сейчас не получится отсидеться.
Вы либо против нас на стороне Путина, либо с нами с оружием в руках, либо вы нам помогаете. Третьего не дано. Прекрасная Россия будущего без борьбы не получится.
— Раньше вы утверждали, что кто-то из путинского окружения должен с ним покончить.
— Может, если будет подходящая ситуация. Я уверен в том, что путинским элитам эта война, мягко говоря, не нужна. Вы же понимаете, что у любого [уничтоженного дронами] НПЗ есть конкретные владельцы, которые теряют очень много денег из-за санкций, на ремонт оборудования, да и завоз его очень сильно осложнен.
Путин, как директор советского совхоза, регулирует цены, потому что он не хочет их взвинчивания. Плюс армия потребляет, авиация особенно, огромное количество топлива. Эти ребята несут очень большие издержки и могут задать себе вопрос: «У меня дачу на озере Комо арестовали, у меня яхта арестованная стоит, самолет, я бизнес не могу вести нормально. Зачем мне это надо?»
Это прагматичные люди, и я не думаю, что они питают большую любовь к Путину как к действительно одухотворенному национальному лидеру, они просто делают с его структурами бизнес.
— Всё-таки уже два с половиной года прошло — были бы сильно недовольные, устроили бы уже что-то.
— Вы прекрасно знаете, что делает Путин с такими людьми. Вы помните череду смертей менеджеров «Газпрома» [и не только], которые в начале 2022 года один за одним мерли как мухи. Если какой-то губернатор проявит нелояльность, конечно, ему киллер в затылок не выстрелит, но у него случится сердечный приступ. То же самое случится с крупным владельцем бизнеса или силовиками. Вся система Путина держится на угрозе смерти.
— Вы говорили, что на вас «выходят» люди из российской власти и бизнеса. Какого уровня эти люди и зачем они это делают?