Искусство — такая штука, которая бесит множество людей просто фактом своего существования. Всё, кроме искусства, можно разложить по полочкам, ранжировать, присвоить звания, выстроить иерархически. А искусство всем этим попыткам вечно показывает фак. На каждого Шишкина — свой Пикассо, на каждого Айвазовского — свой Дали. На всех вместе взятых — Малевич.

Здесь нет единиц измерения красоты, нет всеобщих эстетических стандартов. А некоторым людям критически необходимо понимать, кто лучше: Пушкин или Рембо? Джойс или Толстой? Если встречается что-то вовсе невиданное, то первая реакция — вообще это растоптать, уничтожить, запретить этому быть.

Признать, что ты чего-то не понимаешь — за гранью возможностей. Нет, нужно объявить то, чего не понимаешь, кучей дерьма и с пеной у рта эту позицию отстаивать. Ведь если не отстоять, то получится, что ты чего-то не в состоянии понять, а значит, тупой, а тупым ты быть не можешь, ведь ты умный, ошибка, ошибка, критический перегруз системы…

Я именно поэтому и люблю искусство. Оно неустанно бросает трёхмерные вызовы двумерному миру. В этом, мне кажется, его сверхзадача и состоит. А то, что этой сверхзадаче не служит, быстро скатывается к лакейским функциям.