По телеку продолжают крутить "Хроники русской революции". Лично для меня интригой является то, будет ли обыграно в сериале то, что в начале ПМВ наша пресса откровенно потешалась над немецким хлебом. Дело в том, что Германия сразу после начала войны перешла на военный хлеб и стала подмешивать в него всякую гадость вроде целлюлозы. Наша пресса по этому знатно прошлась. Мол, смотрите, какую гадость едят немцы, а вот у нас нормальные довоенные булки на полках и живем, как будто ничего не поменялось.

А вот дальше было печальное: война продлилась не полгода, как все планировали, а все 4+ и на 3-й год войны довоенная роскошь как-то начала пропадать. На то были объективные условия: основной силой в экономике страны была лошадиная и на лошадях держалось, как снабжение армии, так и логистика экономики. А с лошадью есть одна проблема: ее долго выращивать. Это не автомобиль, который делается за неделю, а то и меньше. Так вот, в ходе боевых действий гибли не только люди, но и лошади. И гибли довольно бодро, что не могло не привести к существенным проблемам в экономике, особенно в логистике: выращенный в деревне хлеб могло быть тупо нечем перевозить в город. Соответственно, даже при достаточном урожае города Российской Империи неминуемо шли к карточной системе из-за проблем в логистике, но не приученные к военному хлебу жители городов, особенно Петрограда, такую перспективу встретили откровенно враждебно.

Если бы ограничения ввели в самом начале, в 1914, то негатив бы был поглощен патриотическим подъемом, но ограничения через пару-тройку лет уже не поняли, поэтому Петрограду хватило одного слуха о проблемах с хлебом и вводе карточек, чтобы в городе начались безпорядки, приведшие к февральской революции. Про то, как наша пресса потешалась над немцами в 1914 году можно прочитать у того же Ольденбурга, но будет ли это в сериале - вот главная интрига. Пока сериал нравится. Особенно окающий Горький.

UPD. Про хлеб пока не сказали, зато много внимания попилу гособоронзаказа. Если помнить, что февральской революцией попильщики думали уберечь себя от тюрьмы, то попадание не в бровь, а в глаз.