💚 the maze runner au
Перед отправкой в Лабиринт всем субъектам стирали память. Но им не удалось лишить Феликса всех воспоминаний — в его памяти осталось имя. Одно только имя, которое он вспомнил даже первее, чем собственное, оно всплыло в голове в первый же день пребывания в Глэйде — и все следующие дни Феликс пытался нащупать в своих мыслях хоть что-то, что могло бы объяснить, кому оно принадлежит и почему вызывает в груди такие странно тёплые чувства.
Всё встало на свои места, как только к ним на лифте доставили очередного новичка. Феликс осознал это, когда чуть не позвал незнакомого (незнакомого ли?) парня по имени, и желание окликнуть было таким привычным, будто прежде он делал это каждый день.
База ПОРОКа. Три месяца назад
— Я не хочу тебя забывать. Что угодно, но не тебя.
В этом шепоте слишком много отчаяния — во взгляде ещё больше.
Они каждую ночь сбегали из своих комнат, чтобы увидеться в каком-то старом подсобном помещении, но в этот день им позволили поговорить — попрощаться, если быть точнее. Феликса должны были отправить в Лабиринт через пару часов, Джисона — лишь через несколько месяцев.
— Я буду сопротивляться, — Джисон смотрел с такой решимостью, что на секунду Феликсу захотелось поверить в это, позволить себе надеяться, — не знаю как, но буду... Я не дам отнять единственное, что мне так дорого.
Феликс лишь качал головой, сжимая его ладонь в своей так сильно, почти до боли, будто пытался хотя бы на физическом уровне запечатлеть это ощущение близости и тепла — его руки всегда были ледяными, и Джисон согревал их своими, вечно горячими.
— Они слишком хороши в этом, ты знаешь... Не выйдет.
Джисон всегда был оптимистом, Феликс смотрел на всё скептически — и, конечно же, именно он каждый раз оказывался прав. В их мире не могло быть иначе.
Они так никогда и не вспомнят об этом разговоре.
— Как тебя зовут?
— Феликс.
Едва заметная тень пробегает по чужому лицу, будто прошлая жизнь пытается напомнить о себе. Но Джисон его не узнаёт, и отчего-то это ощущается слишком больно. Феликс чувствует, что у них есть общее прошлое, пусть и не может вспомнить, какое именно, но одно он знает точно — у него отняли нечто настолько важное, что образовавшаяся внутри пустота буквально осязаема.
Оба даже не представляют, насколько были близки раньше, но здесь, в условиях Лабиринта, опасностей и обострённых ощущений, они сближаются заново — слишком быстро. Джисон становится бегуном, каждый день с утра до вечера пропадая в Лабиринте в поисках выхода, но послезакатное время полностью принадлежит Феликсу — разговорам вдвоём (не так много тем для них, когда не помнишь ровным счётом ничего из своей жизни), молчанию, более чувственному, чем любые слова, и долгому переплетению рук в тишине. Они будто знают друг друга вечность, не зная друг о друге ничего, — сперва это сбивает с толку, но с каждой минутой, проведённой вместе, ощущается всё правильнее.
Когда они выберутся из Лабиринта, оказавшись в числе немногих выживших, когда будут противостоять испытаниям Жаровни, несколько раз чуть не потеряв друг друга навсегда — именно тогда они по-настоящему осознают, насколько сильно связаны.
Именно тогда они признаются в чувствах. Снова — потому что не помнят, что это всё уже было.
Если бы их не лишили воспоминаний, они бы не теряли столько драгоценного времени, узнавая друг друга, свои чувства, не сразу решаясь на признания и первый (не первый вовсе) поцелуй.
Если бы им не стёрли память, они бы помнили и о том, что у