помните был/есть такой спектакль «таборатаборт»?

один из немногих спектаклей, который я выпустил в оснащённых театральных условиях. он появился в скороходе, а потом вылился в ещё несколько версий в других местах, радикально отличающихся друг от друга. в какой-то момент мы перестали его играть. хочется рассказать о том, как он изначально был устроен, насколько тонкая получилась форма и насколько редок такой продукт для российского театра, но удержусь, сейчас не об этом

последнее, что произошло было принятое после 24 февраля наше с вовой кузнецовым решение возродить проект и превратить его в тотально флюидный, такой, который идёт в разных местах, перемещающийся как вода. в итоге мы сделали несколько показов в одном месте — в квартире. так вышло, что эти несколько показов стали сборкой очередной прочной формы, что не отменяло наших желаний делать его где угодно, каждый раз адаптируясь к новым местам. «табортаборт» — спектакль о благодушном человеке, которого перемолола система, и который стал убийцей

недавно вова кузнецов уехал в тбилиси. в какой-то момент мы подумали, что было бы удачной мыслью прокатывать спектакль там. я готов был удалённо над ним работать. учитывая наш совместный опыт с вовой, мы смогли бы сделать это в такой георгафической разорванности, даже придумали бы что-то интересное. но этого не будет. в свете начавшейся дискуссии об уместности тех или иных содержаний, в тех или иных местах, в той или иной подаче и активистском наполнени, я понял, что «табортаборт» неуместен в тбилиси. мы поговорили с вовой и решили не делать его там. спасибо вове за его полнейшее доверие и открытость к моим выводам, которые полностью сформировались в том числе в разговоре с ним

в чём проблема? этот текст и этот спектакль сделаны внутри россии и направлены на работу изнутри. попытки разобраться, как человек в силу изначальной потерянности в условиях российской действительности может стать оружием власти — важны были здесь, и здесь были поступком. когда я представил что пьеса сейчас оказывается там, где побывал российский военный сапог/кроссовок, то я тут же понял, что некоторые части драматургии становятся оправданием соучастия в преступлениях, которые никакими антивоенными устремлениями не трансформируешь. несмотря на то, что в нашем тексте даже нет указания на конкретные военные действия и кажется что вещь стремится к абстракции, срабатывает другое, она написана на русском языке, то есть обладает мощным сужающим интерпретативным аттрактором. ещё проблема в переносе это отсутствие желания делать продукт для российского пузыря, хотя я понимаю, что подобные вещи могут стать поддержкой и материалом для новых осмыслений. хочется делать что-то трансграничное во всех отношениях. сам пока не знаю что это

этим всем я хочу поделиться с теми, кто думает о том же сейчас. не обобщить. каждый отдельный случай требует своей внутренней ревизии смыслов и жестов. честно, мне неловко заниматься выставлением флажков, поэтому я говорю только за себя и свою логику