Когда Устинова отбили, он сказал, что «благодарен за помощь, но я вне политики». Думаю, его уже обработали к этому моменту, плюс он сам был готов занять такую позицию. Затем он пошёл во МХАТ имени Горького, которым тогда руководил один из символов консервативного курса Бояков. Здесь уже как будто было больше личного выбора. Хотя подозреваю, что и тут могло быть продолжение программы договорённостей с силами, его отпустившими. Правды мы не узнаем, пока нам её не покажут, но предположения из разрозненных фактов делать можно. Теперь повестка, которую он сопровождает провоенной поддержкой. Оказалось, что Паша — остаётся «росгвардейцем». Честно, ни после его освобождения, ни после устройства на работу, ни после получения повестки мне не было видно отката назад и какого-то базового анализа произошедшего. Отдельные реплики сожаления — да. Но широко обсуждаемой базы — нет. В этой истории мне лично интересно именно это, так как отсылает к фундаментальному кризису рефлексии в России вообще. Часто нам легче просто пропустить что-то мимо, не поняв это, не признавшись себе в чём-то. Проблема в принципе бородатая и в узких кругах постоянно поднимаемая. Наверное, пример Устинова мне тоже близок более непосредственно, и я могу исследовать его пристрастнее, с привлечением большего количества контекстов, чем, скажем, какой-то исторический вопрос. Просто потому что это происходит сейчас и я вижу это своими глазами