теперь мы точно не уверены что я/мы па**л уст**ов


Помните актёра Павла Устинова? Его замели по московскому делу, а потом огромное количество коллег и коллежанок вышли в очереди на одиночный пикет. Было круто. Потому что не часто целые професииональные сообщества объединяются и выходят. А до этого случая люди, принадлежащие театру/перформансу/кино выходили на протесты только в массе других людей, не в такой количественной концентрации. Благодаря этому процессу я ещё раз убедился, когда протестует сообщество выходят и те, кто обычно предпочитают не выходить, так как срабатывают дополнительные механизмы вовлечения. Когда это всё происходило я состоял в специальных чатах, разговаривал с десятками людей об этих событиях, видел как использовали перерыв в репетиции, чтобы сбегать на пикет. Принадлежность жертвы к актёрскому делу дала толчок к приближению проблемы — личные тела и сознания многих людей получии политическую инициацию. Когда волна разрасталась, у протеста появилась форма, к которой было удобно присоедениться, а самое главное там были чувства, проясняющие ценности жизни на метаслоях помысливания мира и друг друга, чего, на мой взгляд, не хватало в творческих сообществах. Присоедениться было необходимо не только, чтобы вытащить этого человека из беды, но и для [добавь причину]

За Павла я не выходил. Мне не нужна была подгрузка в политическое действие, плюс, я выходил на другие протесты, и этот был для меня одним из многих. А ещё лично у меня росло какие-то насторожение по-поводу характера событий. Иногда мне сложно подключиться к чему-либо, если что-то настораживает. Все вокруг говорили примерно «сегодня за актёром Устиновым — завтра за тобой». Всё так, только для меня Устинов не был актёром. Вся его практика в творчестве с трудом формулировалась, и, скорее, обращала на себя внимание его бывшая карьера в Росгвардии. Хотелось почувствовать образ его мысли, но не выходило. То есть я для себя не мог понять, кто именно перед нами, поэтому встраиваться в разгоревшийся дискурс мне было трудно, так как я подозревал гэп дискурса и реальности

Здесь важный момент, мне нужно оговориться. Лично я считаю — произошедшее обладает большой ценностью. Так вышло, что ценность эта произрастает из противоречивого контекста (в жизни вроде бы такое часто бывает). Думаю, в сообществе достаточно назрел массовый заряд энергии, который нашёл повод выплеснуться, и момент был соответствующий. Кроме затруднейний на счёт Устинова я чувствовал дефицит рефлексии по этому поводу. Конечно, не любая рефлексия тут могла помочь, как раз-таки, учитывая на каком культурном уровне у нас работает сопутствующая рефлексия, можно предположить, что она могла сломать идеалистическую энергию протеста. Но мне её всё равно не хватало. Тем не менее, сам акт и способы консолидации произошли на небывалом уровне и вдохновляли своим потенциалом. Этими размышлениями я не пытаюсь обесценить те поступки, конечно, нет. Никто не должен безвинно сидеть, а в идеале никто вообще не должен сидеть, потому что тюрьма не исправляет