Когда уничтожали ЦИМ было грустно. Всё-таки единственное место, которое пыталось себя развивать через реальное внимание к современности и быть на вайбе человечности, преодолевая ржавчину театральных конструктов. Плюс, конечно, личная вовлечённость давала свой заряд переживаний. Поэтому сейчас, когда люди, лично вовлечённые в истории увольнений или закрытий театров, рефлексируют боль — я её чувствую.

Но будет честнее, если скажу о фундаментальном восприятии, через которое я на самом деле смотрю на происходящие процессы. Начну с того, что задолго до войны уже существовал критический дискурс, согласно которому институциональным людям было бы неплохо быть не такими институциональными — вспомнить о необходимости ротации, о необходимости смены формата в их личном пути для ревизии мышления, смены принципов и подходов в развитии площадок и коммуникации, в общем всячески напоминалось что жизнь изменилась и пора менять театр структурно. Всё это вылилось в кэнселинг этих активисток и активистов, потому что они неудобные и совсем не вписываются в сетку гуманитарных представлений властьпридержащих людей театра. Были исключения, намёки на взаимное проникновение ресурса и адекватности, но их сейчас не будем обсуждать, просто обозначим, что ползло какое-то движение. Конечно, я сейчас редуцирую, что ведёт к потере истиной сложности всей картины, понимаю, тем не менее основная циркуляция явлений происходила именно так. Будь то дома с колоннами, где фактура жизнепроизводства откровенно иерархична, или условный Гоголь-Центр с его достижениями в разомкнутости и стиле, но всё же достигшего своего предела на границах больших структур. 98% процентов институций (и 90% так называемых независимых) каждый по своему длили имперские архитектуры разворачивания жизни.

Уверен, что всё сводится к личным телам. Необходимость кормить себя, экспериментировать с комфортом, быть счастливыми и, самое главное, наслаждаться собой — создавали глухих к синергиям времени людей, сознание которых предпочитало утопать в уверенности что есть некоторая законченность явлений и они в ней обязательно должны бесконечно произрастать как эксперты, то есть занимать опреденное место в иерархии достижений. Сложный микс амбиций и парадигмальная выученность транслировать миссию — та основа, на которой одни получают право контролировать ресурсные циклы, а другие оттачивают созанание на хорошую игру внутри этих правил. естественно, никто из участников этой системы не согласится с такой характеристикой. Они скажут, что всё от души и по призванию, что нет этих циничных намерений, это скажут даже те, кто пилил бюджеты, потому что микс чувственности у всех участников действительно сложный, стремящийся к аутентичности. В этом и есть пузырь.