Снова отборосило в рисерч.

Где-то 85% дня уходит на отслеживание сегодняшних событий, перевод некоторой части в собственную ленту, коммуникация с десятками людей, и погружение по гиперссылкам в историю и экономику. Прямо приходиться вырывать себя на необходимые дела, особенно напирают те, что связаны с уездом из квартиры. Кто время от времени перезжает знает, что речь идёт о сотне действий, которые сначала нужно ещё осознать и разбить на группы и даты — это мука в мирное время, а сейчас кажется каким-то сноведенческим нагромождением. Тем не менее, происходит вот такой кач. Конечно, самочувствие меняется, и где-то на задворках я понимаю необходимость включиться в себственное тело, но будто тяну до конца. Видимо, из квартиры буду выезжать полуосознанно, видимо, с раздражением. Хотя, надо сказать, появился некоторый бонус, позволяющий предполгагать более мягкую отстыковку — вышло так, что я заселяю подругу вместо себя, делая всем вокруг удобно, в том числе хозяину квартиры, а это даст механике отъезда какие-то смазанные сочленения. Плюс, понемногу удаляю из квартиры вещи. Самое интересное это смотреть на них, зная, что нужно сократить всё до одного рюкзака и сумки, чтобы превратиться в путешественника. Да, что-то выкину. Что-то пытаюсь продать. Что-то превращаю в капсулы, например, у друга Коли Фесенко оставляю зимнюю одежду, кольцевую лампу, старый ноутбук. Роме Хузину отдам гантели. У Анжелики Балабекян книги и посуда. То есть любая вещь по очереди получает встречу со мной в эти дни. Это особый процесс понимания себя.

Буча стала точкой, которая снова меня выкинула на предельный уровень рисерча. Особенно в вопросы информационной войны. Меня вынесло на независимое исследование по открытым источникам. Именно в эти дни я окончательно понял, что хотел бы заниматься расследованиями. Случилась некоторая автонеожиданность, когда я понял, что собрал первый пакет демонтажа вперёд того, как профессионалы сделали это в медиа. Люди, реагировавшие на мои исследования, писали мне снова и снова о проблемах языка при разговоре с родителями или знакомыми, и мы снова и снова обсуждали из чего состоят эти противоречия. Например, с одной подругой обсуждали, что при разговоре бывает так: ты приводишь аргумент, но в ответ получаешь аргумент из другого поля, не продолжающий точку предложенного сосредоточения, а уводящий вбок, что для оппонента почему-то логично, но не логично с точки зрения техники выяснения. Это отсылает нас к общему характеру пропаганды, как причин войны, так и причин Бучи. Нет задачи объяснить как было, есть задача поднять облако перемешанных смысловых стимулов, из которых лояльные рецепиенты будут брать понравившееся. Именно поэтому во время совместного разбора вас могут отсылать потоянно вбок, потому что естественное состояние оппонента — он_а в ощущении правды, которое повязано паутиной разрозненных смыслов. Это такая каша из разных фреймов, которые тут и там достаются в силу темперамента и контекста того, кто их использует. Вот я всё это говорю потому что сам проанализировал конуструктивное состояние российского внутреннего дискурса, но также говорю это и потому что параллельно услышал людей, профессионально занимающихся разборами вбросов, или ведущих расследования в разных областях. Наша разница в том, что они делают свою работу, а я свою работу оставил и делаю исследования по метапричинам. То есть я в любом случае буду отвлекаться, так как социально незащищен. Такие открытия несет жизнь.