Сегодня международный день театра

Я не из тех, кто смог бы озвучить позицию «нам надо делать своё дело несмотря ни на что / нам надо сохранить наше дело / наше дело давать утешение». Сами эти слова лично для меня слишком прежние, ничего собой не смещающие, ни на перформативном уровне, ни на инструментально практическом. Про перфомативный уровень можно лучше понять, если вспомнить, как смена подачи может освежать восприятие, то есть давать новую энергию для дейстивия. Про практический уже говорил в постах выше — лично я оказался оторван от тех связок в психо-физических процессах, которые отвечают за пучок вдохновение-осознание-действие. Но это не значит, что отдельные усилия других людей воспринимаются мной напрочь бессмысленными. Просто я в иной плоскости. Плюс, само тело публичных сообщений пока не побуждает к попытке присоединиться. Пространство смыслов и усилий, которые меня охватили в один момент 24 февраля удалили театральную практику куда-то на периферию сознания. Хотя я держу руку на пульсе происходящего и в театре. Наверное, потому что имею доступ и привычку к этой сфере.

Тем не менее, на изломе мысли, в каком-то парадоксе мышления, несколько дней назад, будучи ещё в Москве, меня пронзила одна идея. В моменте это была эврика, разъёб. Сложились какие-то тектонические слои и я чётко увидел, как можно делать театр, оставаясь в России. Думаю, это был пузырь гейзера, всплывший из моей привычки моделировать поведение в театре с поправкой на любую реальность. Конечно, сегодняшняя реальность запредельная, поэтому идея показалась мне мёртвой заранее. Но я решил чуток её попросеивать в голове, а также поговорить с кем-нибудь, чтобы услышать реакцию. Речь идёт о комплексных реакциях, потому что тут не просто «а давайте компанию сделаем, будет круто, пошатаем консерву», тут о «а давайте попробуем адекватно помыслить себя в профессии в условиях ада, при этом попытаемся зарабатывать и не сесть в тюрьму». Поговорил пока лишь с тремя людьми.

Вся идея уместилась в словосочетании — Театр информации. А дальше нужно услышать призыв и потенциал, которые возникают за этими словами. Мне показалось, что такой театр можно делать вокруг критического мышления и запертости. Но это точно не о фиге в кармане и подтексте, спрятанном в метафоричском сюжете. Это об искренности в условиях цензуры и жесточайшем кризисе различений. Есть мысль, что он будет процессуальным и будет существовать пока существут […..]. Еще показалось, что он должен выпускать спектакли под номерами, и чтобы один вытекал из другого, репертуар как поток. Такой театр был бы актуален и без того, что происходит прямо сейчас. Недавно, и я ещё об этом напишу, мы играли послений раз спектакль «Ракеты взлетают и разбиваются рассыпаются в воздухе» в бывшем ЦИМе, благодаря чему мне довелось пережить иммерсию советского режиссёра, дающего пресловутый глоток воздуха. Знаете, было там кое что важное, о чем рассказывали дисседенты и представители культуры два — это перформативное осознание, что люди существуют, что есть реальное действие театром. Только в нашем времени это работает все же по-другому. Ещё предстоит найти слова, чтобы дать всему этому релевантное описание. Так вот мне понравилось. Несмотря на опустошение, именно в тот вечер я почувстввал, что такое положение вещей имеет смысл, и опять же не столько рационально понял, сколько телом почувствал, то есть всем существом. Дальше вопрос «как делать сейчас». Ответы могут найтись, у меня даже есть некоторые облака представлений. И вот я не знаю, пойду ли на такое. Возможно, возобладают другие желания и настроения. Но в альтернативе есть и Театр информации как возмоность жить здесь.