1. «Жирная Люба»
Информация

Смотрел на видео, так как пропустил первый день фестиваля. Но там всё нормально видно.

Я слышал про этот спектакль. Читал анонс в блоге журнала Театр. Там, где анонс моего «Артёма Томилова» удалили. Но я его читаю время от времени, чтобы держать руку на пульсе. Так вот я слышал про два проекта «о себе», которые вышли после меня — Ингеборге Дапкунайте и Олега Липовецкого. Мне сейчас интересно всё, что в сторону автофикшена. Понятно почему. Есть слушок, что режиссёрка Юля Каландаришвили страдала, потому что Олег «делал что хотел», но я сюда не полезу. В любом случае всегда можно просто не продолжать работать, если совместность не возникает. Причём расстаться можно экологично.

Уже на первой минуте я понял, что это не автофикшн, а, скорее, линейно-автобиографическая спекулятивная стратегия. В описании спектакля так и сказано - основан на автобиографической повести. То есть Олег как писатель сел и написал текст. Потом была инсценировка. Ну и дальше постановка моноспектакля.

На площадке стоит некий набор рамок, одна гримёрная, другие для рисования, и пребывающий в симультанности реквизит, типа магнитофона, табуреток, ламп. Олег выходит на сцену и полтора часа рассказывает одну историю за другой, иногда обращаясь в зал, иногда встраиваясь в реквизит, изображая ситуации. Это очень хорошо знакомый театр, который сначала возникает в театральных учебных заведениях, а потом селится в театрах. Помню такой ещё в пятом классе, когда ходил в Омскую драму, Галёрку, Пятый театр. А моноспектакли только так и выглядели тогда.

Олег существовал сервильно. То есть буквально обозначая, что и где мне нужно чувствовать. Каждая краска была густоватой и спешила чуток впереди осознанности. Только ближе к концу произошёл перевоорот, на сильной истории про первую любовь Алесю. Там Олег словил самого себя и были минуты совпадения контекстов — искусства и жизни, то есть это становилось аутентичным, помните, как у Сонтаг, где она говорит, что произведение это не отдельный объект для созерцания, а часть разворачивающейся реальности. Возможно, я не очень процитировал, ну вы поняли. В общем, на Алесе я тоже чуть не всплакнул, так как переживал подобные острые чувства.

Режиссура, сценический дизайн и актёрское существование в этом спектакле отдалили от меня жизнь Олега. Хотя я прекрасно слышу, что там речь идёт об очень важных вещах, и что это всё мегаполноценно лично для него. Автофикшн в литературе преодолевает условности большого романа и работает по принципу андронного коллайдера, то есть в попытке расщепить нерасщепллённое до него, передать поток, буквально само время реализующееся в теле конкретного субъекта (как минимум). Автофикшн перформативен, и по средствам, и по сюжету. Автор_ки автофикшена часто с помощью текста решают что-то, закрывают или открывают драматургическую линию жизни, совершают действие текстом, и это видно в языке. У меня «Артём Томилов» работает как возвращение Омска себе, мой спектакль это моё тело, живущее в Омске, децентрализация памяти (как минимум). Здесь я не увидел причин выводить себя на сцену. Конечно, я понимаю их, и сам факт существования спектакля говорит о желании превратить себя в историю, ведь из мальчика, которого буллили и называли «Жирной Любой» Олег превратился в «известного режиссёра» и теперь он стал социализированным профессионалом историй, то есть предпосылка понятна. Но для меня язык спектакля застрял на предпосылке.

Ну и ладно, не автофикшн, пусть автобиографический спектакль, пусть нет перформативности в языке, что с того. Ничего, кстати. Просто мне интересно было провести сравнительный анализ одной стратегии, известной, и другой, актуальной. Хотя в данном случае «известная стратегия» тоже не оказалась образцом «жанра». Кажется, можно поспокойней существовать на сцене, не пытаясь выпрыгнуть из собственного обаяния, чтобы ещё и самому на него смотреть. Кто-то скажет «Олег не актёр». Лучше не говорите так. Он хорошо плакал на Алесе. Думаю, тут вопрос эстетического бэкграунда у команды, а также производственные обстоятельства коммуникации.