На ролике Пятого театра Дед Мороз для начала здоровается. Посмотрите ролик внимательно. Если вы прислушаетесь, поймёте, что для актёра, который исполняет роль, никаких конкретных детей не существует. Он занят не построением внутри себя живого адресата, который способен насытить его художественную интонацию конкретикой, он занят слушанием собственной мелодики речи; ему это нужно для установления маркера соответствия роли. Актёр с порога идёт по ложному пути, направляя своё внимание не туда. Этот путь вымывает то, что у Станиславского было обозначено как «я есмь», то есть присутствие. Присутствие это фундаментальный аспект школы, его перформативная сущность, без которой нет качественной коммуникации. Кто-то скажет «но он же не видит реальных детей», но если этот кто-то реально это скажет, значит он тоже не понимает как устроено актёрское воображение, которое способно выстроить конкретику даже с удалённым адресатом. Скажем, видео позволяет представить ситуацию, когда оно уже смонтировано и момент, в котором адресат его смотрит. Опытные актёры кино подтвердят. Тиктокеры тоже. У этого Деда Мороза нет конретики внутри, он просто мажет краску по бесконечности. Это можно увидеть не только через обращение к адресату, но и в линии развития роли. Когда вы доберётесь на видео к переходу «приветствие - наклон к мешку», то сможете увидеть так называемый «пропуск». Вы увидите там отсутствие причинно-следственного воплощения мысли. Зачем сразу после приветствия наклоняться к мешку и открывать его? Что он хотел? Был ли у него план, или это импровизация после встречи с детьми? Дед Мороз записывает видео и отрепетировал кусочек? Любой из этих вопросов может дать ответ, устраняющий пропуск. Да, может возникнуть возражение «но там же формат быстрого видео», но это возражение снова выдаёт слабое понимание школы актёрского искусства. Дело в том, что любой монтаж не отменяет построения ландшафтов, на которых генерируются актёрские реакции. Даже если актёру нужно сыграть результ по рисунку роли, внутри он не может играть результат, иначе он будет не подлинно действовать по отношению к партнёру, а продолжать инерцию, начатую на старте, когда он слушал свой голос вместо проникновения в мир конкретики.

Дальше-больше. Когда у Деда Мороза выскочили все краски из мешка он уже был оторван от истории до кондиции «без шансов». Здесь уже невозможно поверить в этого персонажа ни на секунду. Остаётся утопать в комплексном криндже от беспомощности актёра. Пропуски идут уже не только в оценке фактов, создающих события, но вся роль становится пропуском школьных инструментов игры. За стерильными интонациями нет даже прожилок субъективного отношения Деда Мороза к происходящему. А ведь в этом суть феномена любой роли сплюсованной с актёром. Так вышло, и это описано, например, Демидовым, что у людей есть заполняющая функция — они могут смотреть на голую структуру, воспринимая её вполне правдивой. Нюансировка возникает в них самих, буквально, и на этом держатся все бурные аплодисменты по отношению к плохим спектаклям. Естественно, любая риторика из разряда «зрителям же нравится» не работает в координатах разговора о законах развития театра. Такая риторика может работать как один из факторов, но строго рассмотренном в купе с другими. Региональные же театры часто выводят этот аспект в доминанту, мол, смотрите это успех. Друзья, это успех в пузыре восприятия, но не трансформирующее событие. Проблема в том, что родители и дети посмотрят этот ролик на своих уровнях, не заметив никакого пропуска актёрской игры, и отсюда не последует фидбэка; актёр даже на грамм не будет встревожен профессиональной интроспекцией. Поэтому мы оставляем всем причастным фидбэк здесь. Он может быть отнесён к тысячам других роликов и спектаклей, которые в промышленных масштабах готовятся к НГ-2022. Низкий уровень игры, режиссуры, контента и подачи — это столь же сильные традиции, как и сам НГ.