Подавляющее большинство европейских публикаций о тройных видеопереговорах Путина — Меркель — Макрона озаглавлено “Европейские лидеры обсудили с Путиным Sputnik V”. Это говорит о месте, которое занимают в реальной политической повестке реального Евросоюза такие громкие, казалось бы, темы, как Донбасс, Навальный и Белоруссия.

По сути вопрос одобрения, производства и распространения в ЕС российской вакцины — является в списке тем для обсуждения единственным, по которому могут вестись собственно переговоры, то есть дискуссия о путях достижения результата, приемлемого и даже желаемого для обеих сторон.

Прочие “темы обсуждения” — представляют собой в чистом виде тупики. Белоруссия, и Донбасс, и Навальный — сюжеты, в которых представляемая Макроном и Меркель сторона потерпела крушение своих планов, и для любого изменения ситуации в желаемом для них ключе — Россия по каким-то причинам должна ухудшить собственные позиции, ограничить собственное влияние или даже собственный суверенитет и безопасность.

Единственным же товаром, который Меркель и Макрон могут предложить взамен, является “возможность обсудить ослабление санкций” - тех самых, которые были введены в связи с требованиями. Такой подход имеет крайне мало общего с дипломатией — и в особенности странно смотрится в ситуации, когда ослабленные политики требуют уступок от сильного.

От перечисленных сюжетов и Меркель, и Макрон, по большому счёту, в действительности хотят, чтобы те по возможности вообще никак не развивались в течение ближайшего года. Ибо у Меркель задача на оставшиеся месяцы — минимизировать недовольство своей политикой. Макрону же через год предстоят выборы, которые, судя по динамичному развитию ситуации во Франции, обещают быть яркими даже по местным меркам. В связи с чем Макрон опять усиленно изображает из себя ястреба, лидера континента и даже имитирует «французский маккартизм» с разоблачением левацких перегибов, а заодно виртуально атакует российского президента.

В итоге, похоже, сейчас в руках у российского лидера находятся механизмы, позволяющие ему оказывать давление на европейских коллег без какого-либо даже разговора об уступках. Ему достаточно решать, реагировать или нет на “внешнюю”, ритуально-антироссийскую часть политики ЕС.