BRIEF. Винокурова
Умер Алексей Навальный (внесен в список террористов и экстремистов).
Каждый мало-мальски публичный человек сейчас обязательно напишет некролог: кто злорадный, кто сочувственный. Об этом последнем дне будут опубликованы официальные и неофициальные расследования, сняты фильмы с поминутной реконструкцией финала пути Навального-политика. О Навальном-человеке мы и так знали мало, за пределами его собственной медийной машины и медийной машины, противостоявшей ему, а теперь и вовсе уже никогда ничего не узнаем.
Реакция власти, очевидно, была растерянной, невыверенной, как и реакция сторонников: сейчас обе стороны кричат друг на друга: «Вы и убили».
Но есть и более простое объяснение. Год в ШИЗО, причем частично – в условиях за полярным кругом, плохое питание, ежедневная жестокость убивают без всякого заговора, причем убивают не первый год тех, кто попал в систему ФСИН, не сильно изменившуюся со времен ГУЛАГ. Одна из главных проблем российской системы в том, что она по команде действует не жестоко, а гуманно, то есть, если нет специальной команды на смягчение – умолчание подразумевает ужесточение. По Навальному же, очевидно, не было команды гуманизации условий его наказания, и каждая новая жалоба приводила к новому обороту этого колеса.
Нет никакого смысла напоминать кому-то то, что мы все знаем по умолчанию: о еще советских постройках системы ФСИН, об отсутствии гуманного отношения к заключенным, о низких зарплатах в поселках при колонии, где охранять – единственная работа для мужчин, о том, что там принято людей «ломать», и ломать будут любого. Сейчас в ШИЗО в какой-то другой колонии умирает еще человек, а, возможно, и не один. Те, у кого выдерживает здоровье, выходят. Те, у кого не выдерживает – остаются там. Для работы этой системы не нужен ни западный, ни отечественный заговор, это – просто бесконечный круговорот системы ФСИН, который будет пострашнее любого заговора.
У Навального давно не оставалось заступников в элитах, поэтому, как спадут эмоции, он продолжит быть фигурой, о которой не принято вспоминать (разве что в редких назидательных рассказах). Нет и массовых акций протеста: если Навальный был готов отдать жизнь за то, чтобы россияне вышли на улицы, то нет, так не вышло.
Навальный – это фигура своей эпохи. Этой эпохи больше нет.