У известного рождественского гимна "Тихая Ночь" Франца Грубера и Йозефа Мора есть две интересные версии. Они сделаны разными людьми разными средствами, но в них есть общее: обе берут оригинальную мелодию как что-то чистое и идеальное и парадоксальным образом противопоставляют ей суровые реалии внешнего мира.

Первая версия - это Саймон и Гарфанкел, 1965г. Они исполняют эту песню традиционно, под пианино двухголосием, но при этом фоном в их записи звучит телевизор, в котором диктор сообщает разные тревожные новости того времени.

Вторая версия, более тонкая - инструментальная обработка для скрипки и фортепиано Альфредом Шнитке, 1978г. Тут противопоставление решено чисто музыкальными средствами: мелодия узнаётся с самого начала, но она искажается, фальшивит, тщательно избегает разрешения, и в какой-то момент уже звучит, почти как саундтрек к хоррору. При этом я легко себе могу представить, что он очень сильно угорал, когда писал её (вообще многое из его музыки располагает к такому восприятию, к тому же известна история, когда он играл с классическими клише в альтовом концерте, и Башмет, получив партитуру, стал исполнять её по этим клише, Шнитке, как говорят, чуть со стула от смеха не падал). Интересно было узнать, что его версия вызвала скандал в Австрии, на родине этой мелодии.

Можно предположить, что ему это понравилось, потому что позже он снова использовал мелодию "Тихой Ночи" в Concerto Grosso #2, она там звучит в течение всего произведения и проходит через ещё большие сюрреалистические метаморфозы и различные мелодические конфликты, и в каком-то смысле это полнометражная масштабная версия этой обработки.