— Тогда как ты объяснишь свои отношения с Пэнси Паркинсон? Вы дружите со школы. Ты хочешь сказать, что между вами никогда не было той самой «искры»?
Драко на секунду замер. Его пальцы, лениво покручивающие стакан с кофе, остановились.

— С Пэнси всё просто, Грейнджер. Мы друзья именно потому, что наша попытка быть парой в Хогвартсе с треском провалилась. Да, мы недолго встречались, но это было вызвано скорее бушующими подростковыми гормонами, чем реальным чувством. Это был формат «друзей с привилегиями». И знаешь, к чему это привело? — он подался вперед, заглядывая ей в глаза, — К осознанию, что секс по дружбе — это удобно, но это не любовь.

— И когда все закончилось, вы просто остались друзьями, как прежде?

— Как только гормоны утихли, мы поняли, что нам гораздо интереснее перемывать кости общим знакомым, чем пытаться выжать искру там, где её никогда не было. Мы остались друзьями только потому, что вовремя прекратили этот эксперимент.

Откровенность Малфоя была обезоруживающей и пугающей одновременно.

— Значит, ты считаешь, что фундамент дружбы только мешает? — спросила она, пытаясь вернуть беседу в профессиональное русло.

— Всё гораздо проще: если мужчина тебе интересен, ты думаешь о его руках на своем теле, а не о том, какую книгу он тебе посоветует, — Драко холодно взглянул на пульт, — Дружба не «помогает» и не «мешает». Она просто подтверждает, что искры не было с самого начала. Вы просто два человека, которым нечего делать в одной постели.

Мерлин, почему он всё сводит к постели?

Гермиона почувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Слова Малфоя были не просто циничными — они были бесстыдно прямыми, выбивающими почву из-под ног. Она открыла рот, чтобы возразить, но на секунду слова застряли в горле. В голове набатом стучало только одно: «Как он смеет говорить об этом ТАК?». В наушниках её собственное дыхание казалось слишком громким, а осознание того, что их слушают тысячи людей, заставило её пальцы судорожно вцепиться в край стола.

Но Малфой, будто не замечая реакции своей соведущей, решил подлить еще масла в огонь.

— И тебе ли этого не знать? — беззаботно произнес он, — Твой собственный хваленый «фундамент» с Уизел…с Уизли рассыпался в прах именно потому, что вы пытались выжать страсть из привычки. Вы были лучшими друзьями, не так ли? Герои войны, годы доверия, общие тайны... И к чему это привело? К тому, что в один прекрасный день вы поняли: вам не о чем говорить, кроме как о прошлом, о рабочих буднях или других скучных вещах, а искра, которую вы так старательно раздували, оказалась лишь дымом от старого костра.

Гермиона замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. В студии повисла такая тишина, что было слышно, как работает магический обогреватель.

— Мы не… — она запнулась, пытаясь сглотнуть комок в горле, — Мы не пытались что-то «выжать». Это была жизнь. Настоящая, в отличие от твоих одноразовых интрижек.

— Жизнь, которая закончилась взаимным разочарованием, — Малфой подался еще ближе, и его голос в наушниках стал почти интимным. — Признай это, Грейнджер. Тебе было тепло. Тебе было спокойно. Но тебе никогда не было с ним так, чтобы мир вокруг переставал существовать. А без этого… зачем это всё вообще нужно?
Нехотя девушка признала, что Малфой не так уж и далёк от истины, но вслух она бы никогда этого не признала. Гермиона едва успела сглотнуть комок в горле, когда на панели управления замигал первый световой индикатор.

— У нас первый звонок, — бросила она, пытаясь игнорировать присутствие Драко. Малфой же, словно чувствуя её состояние, вальяжно откинулся в кресле и, когда их взгляды встретились, коротко и многозначительно подмигнул. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал странный холодок, а мысли на секунду разлетелись в разные стороны. Что это было? Он серьезно мне подмигнул прямо в студии?

 — Мы вас слушаем, — быстро проговорила она, обращаясь к невидимому собеседнику, — Вы в эфире шоу «Голая правда». Как вас зовут?

— Здравствуйте... меня зовут Гэвин, — раздался из динамиков неуверенный мужской голос. — Я... эээ…Дело в том, что мне очень нравится одна девушка.