— И, прежде чем ты обвинишь меня в использовании запрещённой магии, Грейнджер, успокойся. Никаких ментальных, никаких подчиняющих, ничего из списка тёмных. Бытовая, сенсорная и, иногда, согревающая магия. Всё в рамках закона. Просто… удобно.

— Приведи пример, — потребовала она прежде, чем успела прикусить язык.

Драко медленно повернул к ней голову. В его серых глазах заплясали те самые опасные искорки, и Гермиона мгновенно пожалела о своей гриффиндорской импульсивности.

— С удовольствием, Грейнджер. Раз уж ты настаиваешь. — Он снова подался к микрофону, но взгляд не отвёл. — Пример первый. Самый невинный. Светский ужин, скучная беседа о новостях из мира политики, партнёрша рядом, на ней — длинное вечернее платье. Лёгкое движение большим пальцем — и согревающие чары мягко скользят по её коже. По спине, по шее, по запястью. Ощущается как прикосновение теплых рук. Никто за столом ничего не замечает. Кроме неё. И когда ужин заканчивается, поверь мне, дважды просить уехать домой не приходится.

Гермиона почувствовала, как у неё против воли сжались пальцы ног в туфлях.

— Пример второй, — продолжал он безжалостно. — Лифт. Театр. Или любое замкнутое пространство. Лёгкое заклинание невесомости, заключённое в той же печатке. Знаешь, что происходит, когда у партнёрши на пару секунд исчезает гравитация? Она инстинктивно хватается за того, кто рядом. Очень крепко. — Уголок его губ снова дёрнулся. — Очень удобный способ сократить дистанцию.

— Это манипуляция, Малфой, — севшим голосом заметила Гермиона.

— Это приглашение, Грейнджер. От которого она в любой момент может отказаться. — Он выдержал паузу, глядя на неё в упор. — Но, если ты хочешь более… конкретные примеры — изволь. В кольце есть ещё пара чар, которые я особенно ценю. Лёгкие электрические импульсы. Контролируемая вибрация. Постоянная или пульсирующая - как угодно. Ровно такой интенсивности, какая нужна в конкретный момент. — Он медленно улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. — Скажем так, моя печатка прекрасно справляется с функцией маленькой, очень элегантной игрушки.

Гермиона забыла, как дышать. За стеклом Кафф, кажется, схватился за сердце.

— Чёртов гений, — вырвалось у неё прежде, чем она успела закрыть рот ладонью.

Драко впервые за эти недели совместной работы откровенно расхохотался. Его низкий, бархатный смех разлился по эфиру такой волной, что, если бы она не сидела, у неё бы точно подкосились коленки.

— Записал. С этим комплиментом я буду засыпать ближайшие месяцы, Грейнджер.

Гермиона несколько секунд молчала, пытаясь собрать остатки своего профессионализма с пола студии. Затем сделала глубокий вдох.

— Ладно, Малфой, — она кашлянула, — А что насчёт безопасности? Что насчёт партнёрши, которая может быть не готова? Ты вообще спрашиваешь, прежде чем превращать спальню в аттракцион?

Драко медленно повернул голову. Его серые глаза остановились на ней с таким видом, будто он впервые её увидел.

— Грейнджер, — произнёс он негромко, — я никогда в жизни не прикасался так к женщине, которая бы меня об этом не попросила. Дважды. — Пауза. — Что касается согласия на магию — конечно, спрашиваю. Это не только вопрос морали. Это ещё и вопрос вкуса. Заставлять — пошло.

Щёки Гермионы предательски вспыхнули. Она резко уткнулась взглядом в пульт.

— Что ж… полагаю, в этом мы хотя бы сходимся. — Она сделала вдох. — Лично я считаю, что лучшая «магия» в близости — это эмоциональная связь между двумя людьми. Никакие чары не заменят настоящего понимания.

Драко улыбнулся одними уголками губ.

 — Грейнджер, чувства и магия — не взаимоисключающие вещи. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты позволишь себе испытать этот эффект на себе.

За стеклом Кафф буквально сиял. На пульте замигал первый сигнал.

— У нас первый звонок, — Гермиона вцепилась в эту возможность, как за единственный шанс удержаться на плаву.

— Здравствуйте, вы в эфире «Голой правды». Представьтесь, пожалуйста.

— Здравствуйте, я Томас. Моя девушка недавно предложила… в общем, она купила магические игрушки и предложила использовать чары обострения чувств. И я не знаю… меня это задело.