— Я просто устал.

— От чего? — Блейз поднял на него изучающий взгляд, — От работы? Или от того, что уже которую неделю ходишь вокруг Грейнджер кругами, как дракон вокруг сокровища, которое боишься тронуть?

Драко поперхнулся огневиски.

— Что?

— Не делай вид, что не понимаешь, — спокойно сказал Блейз.

— Но я действительно не понимаю. Между мной и Грейнджер ничего не происходит, — Драко поставил стакан на стол резче, чем следовало, расплескав огневиски на деревянную поверхность.

— Именно это меня и беспокоит, — Блейз прищурился. — Должно происходить. Но ты, как всегда, предпочитаешь ждать, когда тебе выпадет «идеальный момент», который никогда не наступит.

Драко замер.

Слова Блейза ударили точнее, чем хотелось бы. Он почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось.

— Что, прости?

— Ты слышал.

— Забини.

— Малфой.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, —  отмахнулся Драко.

— Не знаю? — Блейз усмехнулся, и в его усмешке не было злости,— Малфой, мы с тобой делили спальню все годы учёбы. Ты думал, я ничего не замечу? Ты в школе смотрел на неё так, будто она одновременно худшее, что с тобой случилось, и единственное, ради чего стоит просыпаться. Ты называл Грейнджер грязнокровкой и при этом всегда знал, на каком ряду в библиотеке она сидит. Ты делал вид, что ненавидишь, и при этом дрался с Голдштейном на четвёртом курсе после того, как он назвал её страшной. Помнишь эту историю? Ты тогда соврал Снейпу, что он первый начал.

Драко молчал.

— А потом, — продолжал Блейз, — ты уехал из страны на пять лет. И каждый раз, когда мы виделись в Париже или Милане, ты как бы между делом спрашивал у меня, как там «Золотое трио». Не Поттер. Не Уизли. «Трио». Чтобы не выдать себя. Малфой, — он чуть наклонился вперёд, — Ты совершенно отвратительно врёшь близким друзьям.

Драко отвёл взгляд обратно к камину и долго смотрел на огонь, не моргая.

— Кто ещё знает? — наконец спросил он негромко.

— Думаю, никто.

— Пэнси? Тео?

— Я не знаю, Драко, мы никогда это не обсуждали. — Блейз усмехнулся.
Малфой  молчал. Его пальцы сжали стакан так, что костяшки побелели.
И Блейз не выдержал.

— Салазар, Малфой, сколько можно? Мы уже не в школе. Ты не подросток, который боится, что его засмеют за интерес к гриффиндорской зубриле. Ты взрослый мужчина. Она взрослая женщина. В чём проблема?

Драко коротко рассмеялся —  с облегчением, которого сам от себя не ожидал. Наконец, он мог хоть с кем-то это обсудить. Он провёл ладонью по лицу. Потом ещё раз. Потом сделал знак официанту повторить.

— Знаешь, Забини, — произнёс он, глядя в стол, — я пять лет сюда не возвращался именно потому, что был уверен: стоит мне её увидеть, и я наделаю глупостей. Я планировал не возвращаться никогда.

— И что произошло?

— Кафф предложил мне это шоу.

— И ты согласился, не глядя.

— Я согласился, не глядя.

Блейз тихо хмыкнул.

— Малфой, ты понимаешь, что с точки зрения бизнеса это худшее решение в твоей жизни? И при этом, возможно, это лучшее, что ты сделал для самого себя за всю грёбанную жизнь.

— Понимаю. — Драко подался вперед, понизив голос. — Вчера я был у неё дома, Блейз.

Блейз чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он умел молчать в правильные моменты — это, пожалуй, было его главным талантом.

— Эти статьи, — продолжил Драко, — ты видел?

— Видел. Грязно даже по их меркам.

— Я подумал, что надо её поддержать, хотя я, наверное, последний человек, которого она хотела видеть в тот момент.  Но… я узнал у Пэнси адрес и отправился к ней. Без приглашения.

— И?

— И она открыла дверь. — Драко покрутил стакан в руках. — Хоть и не сразу, но впустила. И мы сидели до ночи, разговаривали, она плакала, а я не знал, что сказать, чтобы она перестала. Это было ужасно — видеть её в таком состоянии.

Он замолчал. Блейз не торопил.

— А потом она поцеловала меня, — тихо закончил Драко. — Это было… — он покачал головой, — Я не ожидал такого поворота, честно говоря. Ну, а потом я ушёл.

— Ушёл, — ровно повторил Блейз.

— Конечно, я ушёл, чёрт возьми! А что я должен был сделать? Она была пьяна, разбита и хотела большего. Я должен был уйти.