Кафф, почувствовав, что воздух в помещении окончательно наэлектризовался, неловко кашлянул.

 — Что ж… пожалуй, я вас оставлю, — пробормотал он и с поразительной для его комплекции скоростью ретировался из студии.

— Мои советы основаны на логике и взаимном уважении! — Гермиона даже не заметила поспешного бегства Каффа, всё её внимание было приковано к новому соведущему, — Очень интересно, что ты собираешься предложить слушателям? Порцию ядовитых оскорблений в прямом эфире?

Драко поставил кофе на стол и вдруг подался вперед. Его серые глаза, которые она не видела так близко со времен суда, насмешливо сверкнули.

— Я предложу им правду, Грейнджер. Горькую, неудобную и настоящую. Ту, о которой ты предпочитаешь молчать в своих уютных эфирах.

В этот момент магические часы на стене издали звонкий «бип». Над дверью вспыхнул ярко-красный свет. ON AIR.

Гермиона мгновенно преобразилась. Она надела наушники, поправила микрофон и, сделав глубокий вдох, произнесла своим фирменным теплым голосом:

— Добрый вечер, магическая Британия! С вами Гермиона Грейнджер. Сегодня у нас особенный вечер. Мы открываем новую страницу нашего проекта, и теперь помогать вам разобраться в лабиринтах чувств буду не только я, но и мой новый соведущий… — она запнулась на долю секунды, чувствуя на себе его пристальный взгляд, — Драко Малфой. В эфире наше обновленное шоу «Голая правда».

Драко по-хозяйски придвинул к себе микрофон. На его губах заиграла та самая фирменная ухмылка, от которой у женщин предательски подкашивались ноги.

— Доброй ночи всем, кто не боится обжечься, — произнес он, и его голос в наушниках Гермионы прозвучал неожиданно глубоко и бархатисто. — Ну что, Грейнджер, проверим на прочность сердца наших слушателей?

Гермиона ответила ему тяжелым, испытующим взглядом. Она начала догадываться, что присутствие Малфоя в этой студии камня на камне не оставит от её привычного порядка.

— Тема нашего сегодняшнего эфира, — продолжила Гермиона, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вечный вопрос: может ли настоящая дружба перерасти в любовь? И существует ли она вообще между мужчиной и женщиной? Я убеждена, что лучшие отношения строятся именно на фундаменте доверия и общих интересов. Когда вы знаете друг друга годами, ваши чувства проходят самую честную проверку.
Малфой насмешливо фыркнул прямо в микрофон, и этот звук в наушниках Гермионы отозвался неприятным покалыванием.

— Дружба между мужчиной и женщиной существует, Грейнджер, я не собираюсь спорить с очевидным. Но вот в чем проблема: из дружбы не рождается страсть. Это выжженная земля. Нельзя сначала обсуждать с мужчиной цвет своих новых занавесок, а на следующий день ждать, что он сорвет с тебя платье, теряя голову от вожделения. Это так не работает.

Гермиона нахмурилась.

— Почему же? Если люди ценят друг друга, если им комфортно вместе...

— В этом и ловушка, — перебил её Драко, вальяжно откинувшись в кресле. — Вы либо изначально чувствуете эту химию, влечение, либо вы просто приятели. Если ты три года пьешь с мужчиной чай и обсуждаешь свои отчеты, ты не «строишь фундамент». Ты просто привыкаешь к нему, как к удобному старому креслу. Попытаться построить романтику на дружбе — это всё равно что пытаться превратить учебник по арифмантике в любовный роман. Ты можешь переклеить обложку, но содержание останется прежним. Скучным. Пресным. Лишенным того огня, без которого любые отношения превращаются в унылое сосуществование уже через пару месяцев.

— Это звучит ужасно однобоко, Малфой! — Гермиона резко повернулась к нему, — Разве ты не веришь, что духовная близость — это основа? Что когда ты находишь «своего» человека, с которым можешь говорить часами, страсть становится лишь вопросом времени?

— Я верю в то, что, если ты не захотела его в первые пять минут знакомства, ты не захочешь его и через пять лет совместных обедов, — Драко посмотрел на неё в упор, и в его серых глазах заплясали опасные искорки, — Дружба — это зона комфорта. Любовь — это совсем другое. И попытка смешать их приводит лишь к тому, что ты теряешь друга, так и не обретя любовника.

— О, правда? — Гермиона прищурилась.