Драко ответил — сначала осторожно, а потом, когда она приоткрыла губы, углубляя поцелуй, он потерял контроль. Его руки скользнули ей на талию, притягивая ближе, и он целовал её с такой страстью, что у неё перехватило дыхание.
 
Она всхлипнула ему в губы — и вдруг, сама не понимая, что делает, перекинула ногу и оказалась у него на коленях, лицом к лицу, прижимаясь к нему всем телом.
 
Драко замер на мгновение, чувствуя, как её пальцы зарываются в его волосы, как её дыхание сбивается, как она дрожит в его руках. Ещё немного — и он бы потерял голову окончательно, позволив этому зайти слишком далеко.
 
Но он остановился. Мягко, но настойчиво он взял её за плечи и чуть отстранил.
 
— Грейнджер, — выдохнул он, и его голос был хриплым. — Подожди.
 
Она смотрела на него затуманенным взглядом, не понимая, почему он остановился. Её щёки горели, губы были припухшими от поцелуев, и она выглядела такой растерянной и красивой, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не передумать.
 
— Почему? Что-то не так?
 
— Ты пьяна, — сказал он мягко. — И ты сейчас не в том состоянии.
 
— Я в порядке, — запротестовала она, пытаясь придвинуться ближе, хотя ближе уже было некуда.
 
— Нет, — он покачал головой, и в его глазах была нежность, смешанная с твёрдостью. — Ты не в порядке. Ты расстроена, ты выпила, и ты сейчас не совсем понимаешь, что делаешь.
 
— Я понимаю, — возразила она, но голос предательски дрогнул.
 
— Грейнджер, — он взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть ему в глаза. — Послушай меня. Этот поцелуй… он был прекрасен. Он был всем, о чём я мог мечтать.
 
— Тогда почему ты остановился?
 
Драко  коснулся лбом её лба, закрыв глаза.
 
— Я так не могу. Я не хочу, чтобы это выглядело как пьяный утешительный секс. И я не хочу, чтобы завтра ты жалела и мучилась утром от стыда и похмелья одновременно.
 
Она смотрела на него, и в её глазах медленно проступало понимание — смешанное с разочарованием и благодарностью.
 
— Что ж, я всё равно буду мучиться от стыда утром. Я не должна была набрасываться на тебя, прости.
 
— Ты не так меня поняла, Грейнджер. Для меня это не просто поцелуй под виски, — сказал он тихо.
 
Гермиона недоуменно моргнула. Голова кружилась.
 
— Тебе нужно выспаться, — сказал он мягко, помогая ей пересесть с его колен на диван, — Протрезветь. А завтра — осмыслить всё, что сегодня произошло. Наш разговор. Этот поцелуй. А потом мы поговорим.
 
Он задержал взгляд на её губах еще на секунду, а затем встал.
 
— Ложись спать, не засиживайся и даже не думай снова читать эту чепуху, — он глазами указал на всё еще разбросанные журналу и газеты, — Хотя, знаешь, я лучше заберу их с собой.
 
Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах читалась буря эмоций.
 
— Пожалуй, ты прав…
 
— Спи, Грейнджер, — он коснулся её щеки кончиками пальцев, задержался на мгновение — и убрал руку.
 
Он развернулся и направился к двери, на ходу подбирая с пола эти грязные статьи.
 
— Малфой! — окликнула она, когда он уже взялся за ручку.
 
Он обернулся.
 
— Спасибо, — сказала она тихо. — За то, что пришёл. И за всё остальное, — ее щеки покрылись румянцем.
 
Он улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которую она видела всего пару раз.
 
— Всегда пожалуйста, Грейнджер.
 
Дверь закрылась, и Гермиона осталась одна в тишине своей квартиры. Она коснулась пальцами губ, всё ещё хранящих след его поцелуя, и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое — то, чего она не чувствовала очень давно.
 
***
 
Утро встретило Гермиону тупой болью в висках и сухостью во рту. Она с трудом разлепила глаза и уставилась в потолок, пытаясь собрать воедино обрывки вчерашнего вечера.
 
Вино. Статьи. Слёзы.
 
Стук в дверь.
 
Малфой.
 
Она резко села в кровати, и голова закружилась. Воспоминания нахлынули волной — его голос, его руки, его губы. Она сидела у него на коленях. Она целовала его. Она сама к нему полезла.
 
— О, Мерлин, — простонала она и закрыла лицо руками.
 
А потом он остановил её. Сказал, что она пьяна. Сказал, что не хочет, чтобы это было «утешительной акцией». Сказал, что для него это не просто пьяный поцелуй.