Она подняла на него глаза — красные, опухшие, полные слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать.
 
— Ты просто это говоришь, чтобы я почувствовала себя лучше, — прошептала она, —  Хотя и неясно, зачем тебе всё это. Ты такой странный, Малфой.
 
— Я говорю это, потому что это правда. И потому что меня бесит, когда люди, которые тебя не знают, позволяют себе судить о тебе.
 
Она всхлипнула и отвернулась, пытаясь спрятать лицо.
 
— Грейнджер, — он наклонился ближе, и его голос стал почти шёпотом. — Посмотри на меня.
 
Она нехотя повернулась. Его серые глаза были серьёзными.
 
— С тобой всё в порядке, — его голос звучал низко и удивительно мягко. — Ты — самая восхитительная женщина, которую я когда-либо знал. И если рядом с тобой сейчас нет мужчины — это не потому, что с тобой что-то не так. Это потому, что никто из них до тебя не дотягивает. Поняла?
 
Гермиона смотрела на него, и её губы дрожали. Она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле.
 
— Ну вот, — он усмехнулся уголками губ. — Ты снова плачешь. Я что, плохо постарался?
 
Она невольно фыркнула сквозь слёзы и ударила его по плечу. А потом улыбнулась.
 
— Правильно, лучше улыбайся, — Он протянул руку и аккуратно стёр большим пальцем скатившуюся слезу.
 
Гермиона подняла глаза на Малфоя и не узнавала в нём того мерзавца. Он пришёл к ней с этой нелепо дорогой бутылкой выдержанного огденского и говорит все эти милые вещи.
 
— Всё-таки со мной что со мной не так, — сказала она вдруг тихо, глядя в стакан. — Я всё время пытаюсь всё контролировать. Раскладывать по полочкам. Я боюсь ошибиться, боюсь довериться, боюсь, что если я позволю себе чувствовать — я потеряю контроль.
 
Драко молчал, слушая.
 
— А сегодня, когда я прочитала эти статьи… я подумала: а вдруг они правы? Вдруг я действительно сухая и бесчувственная? Вдруг я просто не способна на то, что чувствуют другие?
 
— Грейнджер, — перебил он мягко. — Ты способна. Ты просто не встретила ещё своего человека.
 
Она подняла на него взгляд, и в её глазах блестели слёзы.
 
— Малфой?
 
— М?
 
— Спасибо, что пришёл.
 
Он ничего не ответил, но его рука легла на спинку дивана — почти рядом с её плечом.
 
Они сидели в тишине, и это молчание было уютным, не гнетущим. За окном шумел вечерний Лондон, а в маленькой гостиной пахло виски и чем-то новым — тем, что начало зарождаться между ними.
 
— Знаешь, — сказала она вдруг тихо, не поднимая глаз, — я тут думала… о том, что рассказала в эфире. О том поцелуе.
 
Драко напрягся, но постарался, чтобы это не отразилось на лице.
 
— И что же?
 
— Кажется, я поняла, почему я всю жизнь так себя вела, — её голос дрогнул. — Наверное, это прозвучит глупо, но… тот случай оставил какой-то отпечаток.  Я, конечно, не влюбилась в того парня, я даже не знала его. Но сам факт — это был такой волшебный момент, как сцена из какой-нибудь девчачьей сказки. Таинственный незнакомец, укравший первый поцелуй главной героини. А потом он просто исчез — ну, кто так делает? — это заложило во мне какое-то зерно неуверенности.
 
Она замолчала, собираясь с мыслями.
 
— Думаю, что с тех пор я на подсознательном уровне боялась броситься в омут с головой. Я искала безопасные варианты. Все мои бывшие — я ни к кому из них ничего не чувствовала. Ни бабочек, ни трепета. Я просто пыталась разложить чувства по полочкам, мыслить рационально, чтобы построить «прочный союз». А в итоге… — она горько усмехнулась, — я одна. Все мои друзья счастливы: кто-то строит семью, кто-то помолвлен, кто-то влюблён до одурения.  А я одна барахтаюсь в этом болоте.
 
Она подняла на него глаза — красные, уставшие, но в них плескалась отчаянная честность.
 
Драко слушал её, и с каждой фразой чувствовал, как внутри затягивается тугой узел.
 
— Чёрт возьми, Грейнджер. Ты не должна так думать. Тот случай на балу, он не должен был так сильно повлиять на твою личную жизнь — это немыслимо. Думаю, если бы тот парень знал, что спустя десять лет ты будешь плакать из-за него, он бы никогда к тебе не подошёл.
 
— Что ты имеешь в виду? — Гермиона нахмурилась.