Глава 6. Ситуация опьяняющая
 
Утро, которое начиналось с обещания спокойного выходного, превратилось в форменный ад.
 
Гермиона сидела на полу посреди гостиной, окружённая разбросанными газетами и журналами, и смотрела в одну точку на стене. Перед ней стояла наполовину опустошённая бутылка белого вина — вторая за день. Она никогда столько не пила, но сегодня где-то между «Холодный расчёт вместо чувств» и «Самый острый ум поколения — и главная загадка, которую она не может решить: собственное одиночество» она открыла вторую бутылку.
 
Она читала их снова и снова. Каждую строчку. Каждое слово. Каждый намёк на то, что она — чёрствая, сухая, неспособная на любовь неудачница, которая пытается оправдать своё одиночество псевдоинтеллектуальными теориями.
 
Она взяла одну из газет, поднесла к глазам и прочитала вслух заголовок с притворной торжественностью:
 
— «Самая яркая ведьма нашего времени — и никого рядом». Звучит как название трагикомедии. Или как эпитафия.
 
Она отбросила газету в сторону и откинулась на спину, глядя в потолок.
 
— Вот так вот, Гермиона. Ты настолько яркая, что все ослепли и разбежались.
 
Гермиона всхлипнула и сделала очередной глоток прямо из горла. Вино было тёплым и отдавало горечью, но она не чувствовала вкуса.
 
Она думала о Роне. О том, как они пытались — как она пыталась заставить себя чувствовать то, что должна была чувствовать. Как она лежала рядом с ним ночами и слушала его ровное дыхание, гадая, почему её сердце не бьётся чаще. Почему она не скучает по нему, когда его нет рядом. Почему, когда они расстались, она почувствовала не только боль, но и  облегчение.
 
Она думала о Викторе. О его настойчивых письмах, на которые она отвечала вежливо и коротко. О том, как она пыталась убедить себя, что расстояние — это реальная проблема, а не просто удобное оправдание.
 
Она думала обо всех тех безликих мужчинах, с которыми ходила на свидания. Все они были хороши в теории. Умные, успешные, воспитанные. И все они оставляли её абсолютно равнодушной.
 
Может, они правы? Может, со мной действительно что-то не так?
 
Гермиона закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скользнула слеза. Она даже не пыталась её вытереть.
 
Время шло, а девушка так и сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела, как за окном медленно темнеет. Она плакала — то тихо, то всхлипывая, то замирая и глядя в пустоту остановившимся взглядом.
 
Она чувствовала себя разбитой. Опустошённой. И абсолютно, непроглядно одинокой.
 
В какой-то момент она задремала — или просто провалилась в забытье, где не было ни заголовков, ни гадких статей, ни мерзкого привкуса вина на языке.
 
Резкий, настойчивый стук в дверь вырвал её из этого состояния.
 
Гермиона вздрогнула и подняла голову. В комнате было темно — только уличные фонари пробивались сквозь шторы. Она не заметила, как наступил вечер.
 
Стук повторился. Громче. Требовательнее.
 
— Да твою ж… — прошептала она, с трудом поднимаясь с пола.
 
Ноги затекли, голова кружилась. Она оперлась о стену, чтобы не упасть, и, пошатываясь, побрела к двери.
 
Кого могло принести в такое время? Она никого не ждала и меньше всего хотела кого-то видеть в таком состоянии: с опухшими глазами и в растянутой футболке.
 
Никто из её друзей не стал бы стучать в дверь, камин был открыт для них круглые сутки. Будь она трезвее — хотя бы посмотрела бы в глазок. Но вино уже сделало своё дело, а мозг работал ровно настолько, чтобы донести тело до двери.
 
— Уходите! — крикнула она, вытирая щеки тыльной стороной ладони.
 
Незваный гость явно был настроен серьёзно, потому что стук повторился. Громче. Ритмичнее. Гермиона схватилась за ручку двери и рывком открыла её, готовая обрушить на любого весь свой гнев.
 
На пороге стоял Драко Малфой.
 
Он был в чёрном поло, обтягивающем широкие плечи и тёмных джинсах. В одной руке он держал бутылку огневиски. Волосы его были слегка растрёпаны, будто он собирался в спешке, а серые глаза смотрели на неё с выражением, которое она не могла прочитать.
 
Её первая мысль была: он пришёл злорадствовать. Конечно. Он же предупреждал её в эфире.