Глава 1 «Ситуация критическая»

Лампочка с надписью «ON AIR» в коридоре магического радиовещания Лондона еще не горела, но в самой студии атмосфера была накалена до предела, ярость Гермионы Грейнджер достигла критической отметки. Барнабас Кафф физически ощущал, как его обдает волнами её негодования, пока она с остервенением перекладывала пергаменты на столе.

— Это шутка, Барни? — прошипела она, глядя на директора радиостанции.

Кафф старался сохранять снисходительный вид, но в глубине души его пробирал холодный пот: он слишком хорошо знал, на что способна Грейнджер в гневе, и всерьез опасался, как бы в него не полетело какое-нибудь малоприятное заклятие.

— Гермиона, это не просто моя прихоть, — мягко произнес директор, стараясь не встречаться с ней взглядом, — это решение попечительского совета. Нам нужно расширять аудиторию. Шоу стало слишком… академическим. Нам нужен кто-то с другим взглядом на жизнь, понимаешь? Народ тебя обожает, но всё-таки мы обсуждаем дела любовные, и для здорового баланса нам просто необходим мужской взгляд на проблему. Кроме того, — Барнабас сделал многозначительную паузу, — присутствие в студии такого человека поможет нам привлечь к аудитории и представителей волшебной аристократии. Нам нужна встряска, Гермиона, и совет считает, что это единственный путь к росту рейтингов.

— Но это моё шоу! — воскликнула Гермиона, и в её голосе отчетливо слышались нотки обиды, — Оно, чёрт возьми, даже называется «Спросите Грейнджер»! Грейнджер, понимаешь? А не «Спросите Грейнджер и вон того парня». И вы что, решили пригласить какого-то чистокровного выскочку?

— Ээ.. Кстати, о названии. Мы решили сделать ребрендинг, если можно так выразиться. Теперь шоу будет выходить как «Голая правда».
У девушки предательски дёрнулся левый глаз.

— «Голая»?! Барнабас, ты в своем уме? Это звучит как... как...

— Как самый рейтинговый проект года! — Кафф проигнорировал её возмущение, — Пойми, Гермиона, «Голая правда» — это не про отсутствие одежды, а про отсутствие фильтров. Мы дадим слушателям ту честность, от которой у них будут гореть уши, и они придут за добавкой.

Гермиона потёрла виски и рухнула в своё кресло. У неё не было настроения спорить за считанные минуты до эфира.

— Ладно... Ладно, допустим. И кому вы предложили стать моим соведущим?

— О, а это самая прекрасная новость за сегодня, — Кафф довольно потер ладони, — Настоящее чудо, что он принял наше предложение.

Гермиона сверлила директора тяжелым взглядом.

— И!?

— Это Драко Малфой! И он будет с минуты на минуту.
Кафф сиял, а Гермиона почувствовала, как в студии внезапно стало не хватать кислорода. Прямой эфир начинался через пятнадцать минут, и она впервые в жизни не знала, что ей, чёрт возьми, делать.

— Да ты издеваешься! — прошипела она, — Зачем нам этот напыщенный индюк с эго, которое не влезет ни в одну студию?

— И тебе доброго вечера, Грейнджер.

 Этот голос. Холодный, с характерной растяжкой и той самой породистой наглостью, которую не смогли вытравить годы. Она медленно обернулась.

В дверях студии стоял чёртов Драко Малфой. В темно-сером костюме-тройке со стаканом кофе в одной руке и папкой из драконьей кожи в другой, он держался с такой естественной грацией, словно это здание принадлежало ему по праву рождения.

— Малфой, — выдохнула она, непроизвольно дернув на себя стойку микрофона, которая отозвалась противным металлическим скрежетом, — Какого соплохвоста ты согласился? Неужели семейный бизнес идет так плохо, что ты решил податься в радиоведущие?
 
— Сквернословишь, Грейнджер? — произнес он, пристально глядя в её глаза, в которых застыла гремучая смесь из ядовитой злости и детской, незаслуженной обиды.

— Ты же в курсе, что это шоу не о том, как правильно инвестировать в темные артефакты?

— Я в курсе, что это шоу о том, как люди годами топчутся на месте, боясь признаться в очевидном, — проигнорировав её шпильку, он прошел вглубь студии и вальяжно опустился в кресло напротив, — И, судя по твоим последним выпускам, им крайне не хватает честного мужского мнения. Твои советы слишком… стерильны.

Он слушал мои эфиры? Я подумаю об этом позже…