Он не был рациональным. Он был... волшебным. И совершенно нелогичным. И, наверное, он оставил после себя больше боли, чем радости. Потому что тайна, которая не имеет разгадки, со временем начинает отравлять.
 
Наступила тишина. Тяжёлая, полная невысказанных слов.
 
— Что ж, дорогие слушатели, — наконец произнесла Гермиона, её голос дрогнул, но она заставила себя улыбнуться в микрофон. — Похоже, сегодня мы все узнали друг о друге слишком много. С вами были Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Услышимся в следующем эфире.
 
Она сорвала с себя наушники и, не глядя на Драко, схватила перо, чтобы сделать вид, что она чем-то занята. Щёки всё ещё горели.
 
В студии повисла та самая неловкая тишина, которая бывает, когда сказано слишком много.
 
Драко кашлянул.
 
— Грейнджер.
 
Её рука замерла. Она не повернулась.
 
— Эфир окончен, Малфой. Уходи.
 
Его губы тронула горькая усмешка. Он медленно поднялся, сделал два шага и остановился у её стола, нависая над ней. Она упорно смотрела в пергамент.
 
— Прости, — сказал он тихо.
 
На этот раз она вскинула голову, и в её глазах, покрасневших от сдерживаемых слёз и гнева, плескалось недоверие.
 
— Что «прости»?
 
— Мне жаль, Грейнджер — в его голосе не было ни капли привычной язвительности. Он звучал устало. — Я не думал, что попаду в настолько... больное место с этим вопросом. Я не ожидал такой реакции.
 
Она издала короткий, злой смешок.
 
— Не ожидал? Серьёзно, Малфой? Ты заставил меня на всю магическую Британию рассказывать о самом личном моменте моей юности, и ты «не ожидал»?
 
— Это был хороший вопрос, — возразил он, но на удивление мягко. — И он был в тему.
 
Гермиона издала короткий смешок.
 
— Это сводит тебя с ума, да? — улыбнулся Драко, и в его улыбке не было привычной язвительности, скорее лёгкое, тёплое любопытство. — Что какой-то парень в маске поцеловал тебя и исчез, а ты, великая Гермиона Грейнджер, до сих пор не можешь его вычислить.
 
Она прищурилась и, наконец,  отложила перо.
 
— С чего ты взял, что я хочу его вычислить?
 
— Ну конечно, не хочешь, — он усмехнулся. — Именно поэтому ты помнишь каждую деталь спустя столько лет.
 
Она открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась с ответом. Вместо этого она фыркнула и закатила глаза.
 
— Ты так бесишь, Малфой.
 
— Я знаю, — он развёл руками. — Но, если серьёзно, Грейнджер... — он чуть наклонился вперёд, и его голос стал мягче. — Прости. Я не думал, что попаду в точку с этим вопросом. Честно. Я просто хотел тебя немного подколоть, а не заставлять краснеть на всю Британию.
 
— Ты не заставил меня краснеть, — соврала она, и её щёки предательски порозовели ещё сильнее.
 
— Конечно, нет, — серьёзно кивнул он, но в уголках его губ дрожала улыбка. — Ты вообще никогда не краснеешь. Просто в студии жарко сегодня.
 
— Вот именно, — она встала и начала собирать вещи с преувеличенно деловым видом. — Жарко.
 
Он наблюдал за ней с лёгкой, почти нежной улыбкой.
 
— Знаешь, Грейнджер, а тот парень в маске, наверное, был ужасно глупым.
 
— Это почему же? — она остановилась и подозрительно посмотрела на него.
 
— Потому что, — он пожал плечами, и его взгляд на мгновение стал серьёзным, — заполучить первый поцелуй Гермионы Грейнджер и просто исчезнуть? Он должен был остаться.
 
Она замерла, внимательно глядя на него, пытаясь понять, шутит он или нет.
 
— И... зачем? — неуверенно спросила она.
 
Драко усмехнулся и сделал едва заметный шаг в её сторону, сокращая расстояние между ними.
 
— Чтобы пригласить тебя на второй танец, — просто ответил он. — Уже без маски.
 
— Спокойной ночи, Малфой, — выдавила она и почти выбежала из студии.
 
Драко проводил её взглядом, и, когда дверь захлопнулась, позволил себе, наконец, выдохнуть.
 
— Идиот, — прошептал он себе под нос. — Какой же я был идиот, что ушёл тогда.
 
***
 
Утро было обманчиво прекрасным. Солнечные лучи пробивались сквозь окно её небольшой квартиры, рисуя на полу тёплые узоры. В воздухе пахло свежесваренным кофе и старыми книгами — её любимый аромат, её личный синоним слова «спокойствие».