Это что-то большее. Мисс Грейнджер любит раскладывать всё по полочкам, и в чём-то она права: важно смотреть на вещи трезво. Но если бы любовь подчинялась одной лишь логике, мир был бы ужасно скучным местом.
 
Он сделал паузу, и его голос стал чуть теплее.
 
— Главное, что вы любите друг друга, в этом прячется то самое счастье, которое не впишешь ни в один список. А всё остальное... приложится. Со временем.
 
В трубке послышался тихий вздох, а затем робкий голос Пенелопы:
 
— Спасибо... мистер Малфой. Правда, спасибо.
 
— Всегда пожалуйста, — ответил он, бросив на Гермиону короткий, едва заметный горький взгляд.
 
Когда звонок завершился, Малфой поспешно объявил музыкальную паузу. Он медленно снял наушники.
 
— «Эмоциональная зависимость»? «Обречён»? Грейнджер, ты только что сказала девушке, что её любовь — это болезнь, от которой нужно лечиться. Блестяще! Рита Скитер уже, должно быть, затачивает своё прытко пишущее перо. Завтрашний заголовок будет что-то вроде: «Героиня войны считает любовь психическим расстройством!»
 
— Я сказала то, что думаю! Это логично! — вспыхнула она.
 
— Чёрт возьми, не всё должно быть логичным! — крикнул он.
 
Остаток музыкальной паузы они провели в напряжённой тишине.
 
— Мы снова с вами, друзья, — Драко нажал на кнопку, принимая следующий звонок. — Добрый вечер, Вы в эфире.
 
— Добрый вечер, — раздался спокойный мужской голос. — Меня зовут Луи, и я бы хотел  поддержать мисс Грейнджер.
 
Гермиона с торжеством посмотрела на Драко.
 
— Мы с женой вместе со школы. И я абсолютно согласен с рациональным подходом. У нас никогда не было той страсти, от которой взрываются котлы. Зато мы оба знали, чего хотим от жизни: тихое дело в Хогсмиде, дом с садом, двоих детей. Мы всё это обсудили ещё на седьмом курсе и планомерно к этому шли.
 
— Вот! — воскликнула Гермиона, её глаза загорелись. — Вот прекрасный пример взвешенного, зрелого подхода!
 
— И это работает. Я знаю, что могу на неё положиться. Это куда важнее любых «бабочек в животе», которые, как известно, часто являются симптомом лёгкого отравления, — хохотнул Луи.
 
— Спасибо, Луи! — с воодушевлением сказала Гермиона, когда звонок закончился. — Это полностью доказывает мою правоту!
 
Драко проводил звонок со скучающим видом, вертя в руках свою волшебную палочку.
 
— Поздравляю, Грейнджер. Ты нашла человека, который превратил брак в деловое партнёрство. Надеюсь, у них в брачном договоре прописаны и романтические ужины по расписанию, и количество поцелуев в неделю? Зрелость — это прекрасно. Но то, что описал Луи, на мой взгляд, — это не брак, а тоска смертная.
 
— Перестань язвить, Малфой. Это называется зрелость.
 
— Это называется скука, — протянул он, — Послушай, Грейнджер, я хочу, чтобы и ты, и наши слушатели поняли одну вещь: если вы начинаете строить отношения, сверяя параметры и подписывая «протоколы о намерениях», вы строите что угодно, только не любовь. Это бизнес-план, а не жизнь. Но если вначале была та самая вспышка, если вы позволили себе просто сойти с ума от влечения — называйте это как хотите, — то потом, при должном старании, вы сможете сгладить любые углы и нивелировать все несовместимости. Потому что у вас будет ради чего стараться. Влечение даёт энергию для борьбы за отношения, а логика — лишь повод сдаться, когда что-то пойдёт не по плану.
 
Гермиона замерла, и её привычная боевая поза немного смягчилась. Она опустила взгляд, и на её губах промелькнула едва заметная, грустная улыбка.
 
— Что ж, это звучит как идеальная формула, Малфой, согласна. Но давай посмотрим правде в глаза: в теории это звучит как прекрасная история. Но на практике это лишь красивый пролог. Люди сходятся на эмоциях, проживают эту яркую первую главу, а потом обнаруживают, что у всей остальной книги нет общего содержания. И всё заканчивается одинаково — на полуслове, с чувством горечи. Именно поэтому, чтобы избежать такого предсказуемого и печального финала, я считаю, что лучше сразу заглянуть в оглавление и убедиться, что вам по пути. Совместимость — это и есть общее содержание вашей книги. 
 
Малфой улыбнулся.