Грейнджер, а как же влечение, трепет в груди, мурашки, бабочки в животе?
 
— Это всё, конечно, замечательно, но полагаться на нечто столь эфемерное, как «бабочки в животе», попросту нерационально. Это лишь химическая реакция в мозгу, коктейль из гормонов, который со временем неизбежно ослабевает. А прочный союз строится на совместимости: общих ценностях, интеллектуальном резонансе, взаимном уважении.
 
— То есть, ты предлагаешь подходить к выбору партнёра, как к написанию реферата по арифмантике? — его брови поползли вверх. — Составить список качеств, провести сравнительный анализ и выбрать наиболее подходящий вариант?
 
— А что в этом плохого? — парировала она. — Это называется рациональный подход. Он страхует от разочарований и разбитого сердца. Вместо того чтобы бросаться в омут с головой, ведомыми сиюминутным порывом, вы делаете взвешенный выбор. Это по-взрослому.
 
— Очаровательно. Романтика мертва, да здравствуют точные науки! — всплеснул руками Малфой.
 
Гермиона метнула в него испепеляющий взгляд.
 
— Не смотри так, Грейнджер. Ты можешь составить список из ста пунктов «идеального партнёра», найти человека, который подходит под каждый, и… ничего не почувствовать. А можно встретить кого-то, кто разрушит все твои теории одним взглядом, и понять: вот оно.
 
— Ты слишком романтизируешь хаос, Малфой. Лучше жить в спокойствии и уверенности, а не в вечной драме. — отрезала она. — Искра не требует труда, понимаешь? Она просто вспыхивает и гаснет. А совместимость — это ежедневный выбор. Умение просыпаться рядом с одним человеком и выбирать его снова и снова.
 
— Или просыпаться рядом с ним и понимать, что вы просто соседи по комнате, которые когда-то сошлись на почве удобства, — парировал Драко.
 
— Давай лучше послушаем слушателей. Пусть они рассудят.
 
— Мерлинова борода, я в эфире? — раздался взволнованный женский голос.
 
— Да, мы вас слушаем, — мягко ответила Гермиона.
 
— Меня зовут Пенелопа. Мы с парнем встречались два года. Он мой полная противоположность: известный игрок в квиддич, он спонтанный, живёт эмоциями. А я... ну, я работаю в Министерстве, я люблю планировать, мне нужна стабильность. В какой-то момент я решила, что нам не по пути. Что наше влечение не перекроет того, что мы говорим на разных языках. Мы расстались.
 
Драко и Гермиона переглянулись.
 
— И что же случилось потом? — спросил Драко.
 
— Я решила дать шанс «рациональному подходу», — в голосе девушки послышалась грустная усмешка. — Нашла себе парня по всем критериям. Надёжный, стабильный, с хорошей работой. Мы даже расписали планы на пять лет вперёд. Но он смотрел на меня... и я не чувствовала ничего. Абсолютно. Я могла предсказать каждое его слово, каждый жест. Это было... тоскливо.
 
— И вы вернулись к бывшему? — догадалась Гермиона.
 
— Да. И знаете что? Мы до сих пор ссоримся из-за всякой ерунды, вечно спорим. Но когда я вижу, как он улыбается, встречая меня с работы, у меня в груди что-то переворачивается. И я понимаю: никакой «идеальный партнёр» этого не заменит. Так вот. Я слушаю вас, мисс Грейнджер, и мне немного обидно. Выходит, мои чувства — это просто... ошибка? Гормональный сбой?
 
Гермиона на мгновение растерялась, но быстро взяла себя в руки.
 
— Пенелопа, я не говорю, что ваши чувства — ошибка. Но стоит задуматься, не является ли это возвращением к привычной эмоциональной зависимости, а не к здоровым отношениям? Возможно, вам просто комфортно в этом хаосе, потому что вы к нему привыкли. Но в долгосрочной перспективе такой союз, лишённый общей основы, скорее всего, обречён.
 
В студии повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим треском камина. Драко медленно покачал головой, его лицо, обычно насмешливое, стало серьёзным. Он смотрел на Гермиону так, будто она только что на глазах у всех пнула беззащитного котёнка.
 
— Пенелопа, — мягко вмешался он, поворачиваясь к микрофону, — позвольте мне кое-что добавить. — Знаете, я не большой специалист по здоровым отношениям, — начал он с лёгкой самоиронией, — но я точно знаю одно: если человек заставляет ваше сердце биться чаще даже после всех ссор и споров — это уже не просто химия.