Малфой достал палочку из скрытого кармана своего пиджака, Одно неуловимое движение пальцев — и их окутало мягкое тепло.

— Спасибо, —  Гермиона благодарно улыбнулась, и от этой простой, искренней улыбки у него на мгновение перехватило дыхание.

Она села на лавочку, поправив платье. Он опустился рядом — на расстоянии, которое можно было бы назвать приличным, если бы не то, как их плечи почти соприкасались. Снег падал крупными хлопьями, и она подставила ладонь, ловя снежинки.

— Красиво, — сказала она тихо, глядя вверх.

— Да, — ответил он, глядя на неё.

Она опустила руку и повернулась к нему.

— Может, ты всё-таки скажешь, как тебя зовут? — спросила она тихо, и в её голосе послышалась лёгкая надежда.

Драко покачал головой.

— Может, некоторые встречи должны оставаться тайной.

Она повернулась к нему всем корпусом, и даже в темноте он увидел, как блестят её глаза — упрямо, настойчиво.

— Ты странный, — сказала она, но в голосе не было осуждения. Она помолчала, потом чуть наклонила голову. — Ладно. Тогда скажи хотя бы, почему ты пригласил именно меня.

Он усмехнулся под маской и на секунду задержал взгляд на её губах.

— Ты мне нравишься.

Она смешно фыркнула и закатила глаза.

— Брось. Ты даже не знаешь, кто я.

Драко выдержал паузу. Сделал вдох. И сказал тихо, почти шёпотом:

— Я знаю, Гермиона. Я бы узнал тебя, будь ты хоть в десяти масках.

Она замерла. Её глаза округлились, и он буквально увидел, как в них вспыхнул огонёк понимания, мгновенно разгораясь и освещая её лицо изнутри.

— Это был ты! — выдохнула она и подалась вперёд.

— Я? — он изобразил непонимание, чуть отклонившись назад.

— Да! Ты оставил мне ту книгу. Тогда, на третьем курсе.

— Не представляю, о чём ты, — он развёл руками, но голос дрогнул.

Она нахмурилась и прищурилась — он видел, как она сканирует его, собирает улики, и в следующую секунду она откроет рот, чтобы выдать новую порцию догадок.

Драко понимал: нужно либо скорее бежать, либо найти способ заставить её перестать думать.

Он выбрал второе.

Драко потянулся к ней — медленно, давая ей возможность отстраниться. Гермиона не отстранилась. Её глаза распахнулись, когда его губы коснулись её.

Поцелуй был робким, неумелым — он чувствовал, что она целуется впервые, и это наполнило его какой-то щемящей нежностью. Он целовал её так бережно, как будто она была сделана из тончайшего хрусталя, как будто это был единственный правильный поступок в его жизни.

Драко оторвался от неё и посмотрел в её глаза — растерянные, счастливые, полные вопросов.

— Я должна знать... — начала она, но голос сорвался.

— Не надо, — мягко перебил он, коснувшись пальцами её подбородка. — Не спрашивай.
Просто запомни этот вечер.

Она хотела возразить, открыла рот, но он уже встал, поклонился с лёгкой насмешкой — и исчез в темноте, прежде чем она успела сказать хоть слово.

Гермиона осталась сидеть на лавочке, прижав пальцы к губам и глядя в пустоту.

А он шёл по коридору и чувствовал, как по щеке течёт слеза.

Он не плакал с детства. Но сегодня — сегодня он позволил себе эту слабость.

Потому что завтра он снова станет Пожирателем смерти.

А сегодня — он был просто мальчиком, который поцеловал девочку.

И это был лучший момент в его жизни.
 
***
 
Наше время, радиостудия
 
— Итак, дорогие слушатели, — начала Гермиона, поправляя зачарованные наушники и окидывая взглядом Драко, который развалился в кресле напротив с привычной усмешкой. Сегодня мы поговорим о том, что является основой для долгого и счастливого союза. Искра? Та самая неуловимая химия, ради которой люди бросают всё? Или совместимость — общие ценности, похожие взгляды на жизнь, способность вести диалог? Что делает отношения прочными?
 
Драко хмыкнул, и в его серых глазах заплясали знакомые искорки.
 
— О, интересная тема. Грейнджер сейчас, конечно, захочет разложить любовь на молекулы. Просвещай нас, профессор.
 
— Не передёргивай, Малфой. Я просто считаю, что «искра» — слишком ненадёжный фундамент. Она может вспыхнуть и погаснуть. А совместимость — это то, что остаётся, когда страсть утихает.
 
Драко закатил глаза.
 
— Салазар, как предсказуемо.