Пролог

В магическом Лондоне все были уверены: Гермиона Грейнджер станет следующим Министром Магии. Ну, или как минимум возглавит Визенгамот к тридцати годам. После войны её карьера в Департаменте магического правопорядка не просто летела вверх — она неслась со скоростью «Молнии». Но три года назад, ко всеобщему ужасу, «Золотая девочка» и надежда всей магической Британии положила на стол заявление об уходе.
Официально она заявила, что устала от бюрократии. Неофициально — Гермиона просто пыталась собрать себя по кусочкам. Её разрыв с Роном был тихим, но болезненным. Рон мечтал о своей версии Норы: уютном доме в пригороде, пяти-шести рыжих детях и жене, которая, как Молли Уизли, всегда ждет с горячим пирогом и не задерживается на работе до полуночи.

— Гермиона, ты уже всё всем доказала, — сказал он тогда, помешивая чай, — Может, пора просто пожить? Что может быть важнее семьи?

Ах, наивный Рональд. Для Гермионы эти слова прозвучали как смертный приговор. Она любила Рона, но перспектива стать «хранительницей очага» пугала её сильнее, чем встреча с дюжиной изголодавшихся дементоров. После расставания она так и не нашла никого, кто не пытался бы изменить её саму, подогнать под свои представления о счастливой жизни. Каждый новый роман заканчивался одинаково: мужчина хотел видеть рядом женщину, которая жертвовала бы своими амбициями ради домашнего уюта. Но Гермиона не могла предать себя, своё стремление к знаниям и независимости.

После очередного катастрофического расставания Гермиона собрала своих подруг в одном из самых известных баров в магической части Сохо, чтобы отметить сокрушительный конец, Мерлин знает, какого по счету, романа.

За небольшим круглым столиком собралась уже привычная за последний год компания: Джинни Уизли, Пэнси без пяти минут Поттер, Падма Патил и Луна Нотт (в девичестве - Лавгуд).

Очередной жертвой в списке «не тех парней» стал Джастин Финч-Флетчли.  Их роман завершился столь же стремительно, как и начался, разбившись об очередную вспышку ревности со стороны молодого человека. Для Гермионы, чья жизнь строилась на законах логики, оставалось загадкой: неужели так трудно осознать, что фундамент из необоснованного недоверия — затея заведомо провальная? Будучи ведьмой зрелой и, что немаловажно, осознанной, Грейнджер не планировала тратить остаток жизни на купирование чужих истерик и бесконечные оправдания. Определенно, это была не та версия «долго и счастливо», о которой она мечтала.

— Ты была слишком хороша для него, — Луна задумчиво разглядывала пузырьки в своем напитке. — У Джастина в голове завелись нарглынеуверенности. Они очень шумные.

— Нарглы или нет, а оправдываться за каждый шаг я не собираюсь, — отрезала Гермиона.

Джинни громко фыркнула и посмотрела на подругу:

— Гермиона, это уже какой... восьмой? —Грейнджер закатила глаза и кивнула, — Черт возьми, восьмой ухажер за последние полгода. У тебя такая бурная личная жизнь, тебе бы романы писать с таким-то опытом.

— О, Грейнджер, а это идея! — воскликнула Пэнси, — Ты могла бы стать кем-то вроде той девушки из этого магловского сериала, о котором ты постоянно говоришь. Что-то про трах в большом городе.

— Не трах, а секс, — чопорно поправила Гермиона.

Пэнси закатила глаза.

— Да неважно! Смысл в том, что ты — медийная бомба. Эмили Корнер из «Ведьмополитена» душу продаст за твою колонку о любви и идиотах.

Гермиона задумчиво посмотрела на подругу, перебирая в голове возможные варианты. Затем её лицо озарилось улыбкой:

— К дракклам колонку, это слишком мелко, у меня есть идея получше!

Именно так родилось радиошоу «Спросите Грейнджер». Поначалу магическое сообщество замерло в немом недоумении: принцесса Гриффиндора и главная интеллектуальная мощь Британии собиралась в прямом эфире препарировать дела сердечные? Это казалось немыслимым, пока не вышел первый выпуск, после которого стало ясно — шоу не просто взлетит, оно возглавит все чертовы рейтинги.

Благодаря популярности самой Гермионы шоу стремительно завоевывало аудиторию.