Он повернулся к микрофону, и в его голосе появилась та самая интимная хрипотца, от которой у тысяч слушательниц по всей Британии, наверняка,  перехватило дыхание.
 
Чёртов Малфой и его чёртов сексуальный голос
 
— Итак, дорогие слушатели, первый выпуск новой рубрики. Я задаю вопрос мисс Грейнджер. Вопрос очень простой…
 
Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.
 
— Грейнджер, какой подарок за всю твою жизнь запомнился тебе больше всего?
 
Она моргнула, не ожидая такого вопроса. В голове пронеслись десятки вариантов — разные безделушки, украшения, сувениры... Но память услужливо подкинула совсем другой предмет.
 
Старая книга. Редкое издание. Пометки на полях — аккуратные, тщательно выверенные, где-то серьёзные, а где-то с долей изрядного сарказма.
 
— Третий курс, — медленно произнесла она, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. — Кто-то анонимно прислал мне «Теорию трансфигурации» Эмелин Вэнс. Это было редкое издание, его невозможно было купить в обычном магазине, более того, тираж был очень маленьким.  
 
Она сделала паузу, и на её губах появилась едва заметная улыбка.
 
— Но дело было не просто в книге. Все знали, что я книжный червь, да. Но этот человек не просто подарил мне редкую книгу — он знал, чем я увлекаюсь. Он знал, что меня интересуют сложные разделы трансфигурации, которые не проходят в программе. И он оставил свои пометки на полях — целые рассуждения, комментарии, даже шутки. Некоторые из них были настолько едкими и остроумными, что я перечитывала их снова и снова. Я тогда ещё подумала: кто бы это ни был, он меня понимает. По-настоящему. Это был не просто подарок. Это был... разговор. Словно кто-то протянул мне руку и сказал: «Я вижу тебя. Ты не одна в своей любви к знаниям».
 
Она перевела дыхание.
 
— Это был очень продуманный и очень личный подарок.
 
— Это было анонимно? — переспросил Драко, и в его голосе послышалось странное напряжение.
 
— Да. Я так и не узнала, кто это был, — она пожала плечами. — Но я храню эту книгу до сих пор.
 
Драко молчал. Всего секунду. Но Гермиона успела заметить, как в уголках его губ мелькнула какая-то тень — не улыбка, а лишь намёк на неё, лёгкое движение, которое могло бы стать улыбкой, если бы он позволил себе расслабиться. И как он опустил глаза, будто пряча что-то.
 
— Спасибо за честность, — тихо сказал он.
 
— Теперь моя очередь, — голос Гермионы зазвенел от азарта. Она повернулась к нему, прищурившись. — Малфой, у тебя репутация самого завидного холостяка Европы. Ты меняешь женщин как перчатки, пресса пишет о твоих романах каждый месяц…
 
— К вопросу, Грейнджер, — усмехнулся он.
 
— Я подхожу к вопросу, — она выдержала паузу. — Скажи честно: ты хоть раз был по-настоящему влюблён? Так, чтобы мир вокруг переставал существовать. Чтобы ты был готов на всё.
 
Драко замер.
 
В студии повисла тишина — тягучая, плотная, как патока. Даже гул магических частот, казалось, стих. Он смотрел на неё, и в его серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Гермионы перехватило дыхание.
 
— Да, — сказал он наконец. Голос его звучал низко и хрипло. — Был.
 
— И? — она подалась вперёд. — Кто она?
 
— Я сказал: один вопрос, — улыбнулся Драко, и эта улыбка была странно мягкой. — На сегодня хватит. Пусть слушатели гадают.
 
Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но он уже повернулся к микрофону.
 
— С вами были Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Это была «Голая правда». Доброй ночи, Британия.
 
Красная лампа погасла.
 
Гермиона сорвала наушники и уставилась на него в упор.
 
— Ты не закончил.
 
— Я закончил ровно настолько, насколько посчитал нужным, — он встал, поправляя пиджак.
 
— Это нечестно! Ты задал мне вопрос, я ответила. А ты отделался одним «да»!
 
— Правила рубрики: каждый задаёт один вопрос. Я задал. Ты ответила. Ты задала. Я ответил. — он развёл руками. — Всё честно.
 
— Ты... — она задохнулась от возмущения. — Невыносимый человек!
 
— Слышал уже, — он уже направлялся к выходу, когда у самой двери его остановил голос Гермионы.