Его рука сама тянулась вниз, и он ненавидел себя за это — и не мог остановиться.
 
Салазар, что ещё ему оставалось делать?
 
Он стоял тогда, смотрел, как она уходит, гордо вскинув голову, и понимал: пропал. Окончательно и бесповоротно.
 
С тех пор он следил за ней украдкой. Запоминал, какие книги она берёт в библиотеке, какие темы обсуждает с профессорами, как улыбается, когда никто не видит. И однажды, перед Рождеством, он не выдержал.
 
Он отправил ей анонимный подарок.
 
Редкое издание «Теории трансфигурации» Эмелин Вэнс — тираж всего триста экземпляров, каждый с автографом автора. Книга, которую невозможно было найти в магазинах. На полях он оставил свои пометки — аккуратные, тщательно выверенные заметки, комментарии к сложным разделам, даже пару язвительных замечаний в адрес автора, которые, как он знал, она оценит.
 
Неделю он ходил сам не свой, ожидая её реакции. Она никому не сказала о подарке, но он видел, как она сидела в библиотеке, перелистывая страницы, и улыбалась, читая его заметки.
 
Это было его маленькое, тщательно скрываемое торжество.
 
Драко тряхнул головой, возвращаясь в настоящее. За окном проплывали редкие облака, внизу глухо шумел Лондон.
 
Всё это было так давно. И так недавно.
 
Он провёл ладонью по лицу, прогоняя юношеские воспоминания и возвращаясь ко вчерашнему вечеру, который он закончил в одиночестве, раз за разом перечитывая отправленное сообщение. Он извинился. Вернее, попытался извиниться — по-своему, коряво, с оговорками и дурацкой припиской про Уизли. Это было жалко. Он знал.
 
Но он должен был что-то сделать. Потому что молчание душило.
 
Драко поднялся с дивана, прошёлся по комнате и взъерошил волосы рукой — теперь они торчали ещё более небрежно. Мысли лихорадочно сменяли друг друга, сталкиваясь и разбиваясь вдребезги.
 
Нужно менять стратегию.
 
Если он продолжит атаковать — она закроется окончательно. Драко это понимал. С Грейнджер нельзя было действовать напролом — она не из тех, кто отступает под натиском. Она ощетинится, огрызнётся и выставит стену выше, чем магический барьер вокруг Гринготтса.
 
Нужно было действовать мягче.
 
В конце концов, она женщина. А Драко знал, как вести себя с женщинами. Он был в этом чертовски хорош, и, скажем прямо, имел достаточно подтверждений этой компетенции — как письменных (спасибо прессе), так и устных (спасибо самим женщинам).
 
Но одно дело — соблазнять девушку, с которой просто хочешь приятно провести вечер. Улыбнулся, сделал комплимент, купил коктейль — и ты уже герой вечера. Всё просто, всё понятно, всё работает. И совсем другое дело — завоевать сердце Гермионы Грейнджер.
 
О той самой Грейнджер, о которой он тайно мечтал десять лет.
 
Десять лет, Малфой. Десять гребаных лет.
 
Драко остановился перед высоким зеркалом в чёрной раме и встретился взглядом с собственным отражением. Светлые волосы окончательно растрёпаны, под глазами — тени, скулы заострены. Он выглядел так, будто не спал неделю.
 
— Ты должен перестать быть мудаком, — сказал он своему отражению. — Ты хорош собой, ты умён, богат, успешен, женщины от семнадцати до пятидесяти от тебя в восторге. Тебе просто нужно перестать быть мудаком с Грейнджер. С Гермионой.
 
Он усмехнулся собственной глупости. Разговор с самим собой — верный признак того, что дело плохо.
 
Но сегодня был шанс. Посиделки у Тео и Луны. Неформальная обстановка, без микрофонов, без эфира, без тысяч слушателей, которые ловят каждое их слово. Только друзья, вино, уютная гостиная и возможность… начать заново.
 
Драко направился в гардеробную, открыл тяжёлую дверь из морёного дуба и окинул взглядом ряды безупречно выглаженных рубашек, пиджаков и пальто. Сегодня нужно было выглядеть расслабленно, но не небрежно. Дорого, но не вычурно. Нет, он не пытается произвести ни на кого впечатление, ни в коем случае, просто в списке его приоритетов “шикарно выглядеть” стоит далеко не на последнем месте.
 
Он выбрал тёмно-синий свитер из тонкого кашемира — мягкий, с глубоким V-образным вырезом, который выгодно подчёркивал линию ключиц, и серые брюки идеального кроя. Никакого пиджака. Никакого галстука.