С удивительной нежностью он поднял её со своих колен и усадил обратно на стул, не сводя с неё глаз.
— У меня есть кое-что ещё, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучали непривычно волнующие нотки. 

— Ещё один подарок? — в замешательстве спросила Гермиона.

— Нет, не совсем.

Гермиона, затаив дыхание, с искренним любопытством смотрела на него, пытаясь разгадать его намерения. Драко тяжело выдохнул, медленно опустился перед ней на одно колено и, чуть помедлив, достал из кармана брюк небольшую бархатную коробочку глубокого синего цвета. Он не стал сразу открывать её, а мягко опустил на пол рядом с собой. Затем он взял её руки в свои, накрыв их теплыми ладонями, и посмотрел ей прямо в глаза.

— Мне было тринадцать, когда я осознал это, — голос Драко прозвучал тихо, но в этой тишине крылась абсолютная, непоколебимая уверенность.  — И с тех пор, Гермиона, не было ни дня, чтобы я не любил тебя, но в какой-то момент я смирился с тем, что это чувство так и останется моей горькой тайной. Я ведь никогда не смел даже надеяться на твою взаимность — чудеса просто не случаются с такими, как я.

Он сделал судорожный, глубокий вдох, а его пальцы бережно и крепко сжали её ладони.

— Но ты здесь — моё первое и, Мерлин свидетель, моё единственное в жизни настоящее чудо. И если судьба всё-таки позволила мне прикоснуться к нему, я ни за что на свете его не отпущу. Я знаю, что я не какой-то герой и уж точно не принц на белом коне, но все эти годы я изо всех сил старался выстроить себя заново. Я так отчаянно пытался стать достойным человеком… И сейчас я каждый день стараюсь стать мужчиной, с которым тебе было бы не стыдно стоять рядом. Я не уверен, что у меня это хорошо получается, но я обещаю: я буду стараться ради тебя каждый божий день, до самого последнего вздоха.

Он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание.

— Я хочу состариться рядом с тобой, Гермиона, хочу, чтобы однажды, когда мне будет восемьдесят, я мог сказать кому-нибудь — может быть, нашим детям, может быть, нашим внукам, может быть, просто самому себе перед зеркалом, — что мне очень повезло, что вселенная по какой-то необъяснимой причине дала мне шанс разделить жизнь с самой блестящей, красивой, доброй и умной ведьмой, и что я не упустил его.

Гермиона уже плакала — тихо, не сдерживаясь, не вытирая слёз. Драко мягко поднёс её руку к своим губам, нежно поцеловал костяшки и только тогда наклонился, поднял с пола маленькую тёмно-синюю коробочку и медленно её открыл.
Гермиона ахнула.

Кольцо было… не таким, как она могла бы ожидать от Малфоя. Оно не было массивным, вычурным и отягощённым родовой символикой. Это было изящное кольцо из белого золота, выполнено в виде двух переплетенных ветвей розмарина, бережно удерживающих чистейший бриллиант каплевидной формы.

— Драко… — выдохнула она. — Это…

— Это не из хранилища, — тихо произнёс он. — Я хочу, чтобы ты это знала с самого начала. Это не одно из малфоевских колец, что передаются от поколения к поколению — все они тяжёлые, мрачные и несут в себе чужую историю. Я не хотел давать тебе ни одно из них, потому что ты заслуживаешь собственного. — Он сделал паузу. — Я сам нарисовал эскиз и передал его одному старому гоблину. 

Он поднял взгляд от кольца, и в его ртутных глазах отразилась абсолютная, пронзительная нежность.

— Я неслучайно выбрал ветви розмарина. Мы оба знаем, что он издревле символизирует долгую память, защиту и вечную любовь. Я хочу всегда помнить тот безумный, сложный путь, который привел нас друг к другу, и я клянусь всегда защищать то, что мы обрели. Посмотри на эти две ветви, это похоже на то, как наши с тобой жизни, казалось бы не предназначенные друг для друга,  сплелись настолько неразрывно, что теперь невозможно понять, где заканчиваюсь я и начинаешься ты. А этот прозрачный бриллиант в самом центре…это вроде как символ нашего нового начала.

Драко буквально не секунду закрыл глаза, будто ему нужно было это мгновение, чтобы собраться и вновь заговорить.

— Гермиона, у меня нет другой мечты, кроме как видеть тебя абсолютно счастливой.