Гермиона осторожно повернула ключ, там была выгравирована одна короткая надпись на латыни.

«Domus ubi cor est».

— Дом там, где сердце, — тихо перевёл Драко, внимательно наблюдая за её лицом. — Это, конечно, банальная фраза, но это правда. И…это не совсем обычный кулон, Гермиона. Если ты когда-нибудь — где угодно, в любой точке мира — захочешь вернуться домой, просто сожми его в ладони и ключ перенесёт тебя. Эта магия завязана не на координатах, а на твоем внутреннем состоянии. Она реагирует на чувство безопасности и тепла, поэтому ты сможешь перенестись в любое место, где тебе хорошо и спокойно: в нашу лондонскую квартиру, к моей матери в Грас, в Нору к Уизли, в это шале…в общем в любое место, в котором ты чувствуешь себя как дома.  

Гермиона замерла, вглядываясь в зачарованный металл ключа. Её дыхание на мгновение сбилось, а в глазах отразилось осознание того, насколько глубоко и искренне Драко заботится о её безопасности и душевном покое.

— Драко…это такая красивая магия. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Спасибо тебе.

Он мягко улыбнулся и, подавшись вперед, коснулся её губ нежным, почти невесомым поцелуем.

Она тихо спросила:
— Поможешь надеть?

Драко кивнул, взял из её рук кулон и, осторожно отодвинув пряди волос, быстрым и уверенным движением застегнул цепочку у неё на шее.

— Теперь моя очередь.

Парень отстранился и, сохранив на лице довольную улыбку, вернулся к своему подарку, принимаясь за разворачивание упаковки. Когда его пальцы коснулись потёртой тёмной кожи обложки, Драко замер. Серые глаза расширились от потрясения, скользнув по выцветшему золотому тиснению.

— «Трактат о лунных циклах и высшей алхимии» Виктора Мортэна, — выдохнул он, благоговейно проводя ладонью по переплету. — Гермиона… Я боюсь спрашивать, как ты его достала…

— Я могу быть очень убедительной, когда захочу, — она лукаво пожала плечами, — Открой.

Драко осторожно перевернул тяжелую пергаментную страницу, а затем ещё одну, и ещё. Его брови изумленно поползли вверх — почти на каждом листе старого манускрипта были её аккуратные, мелкие пометки: где-то отсылки к современным исследованиям, где-то её вопросы, какие-то комментарии и колкие замечания в сторону автора. Драко медленно переворачивал страницы, и с каждой секундой его изумление сменялось настоящим восодушевлением, пока в какой-то момент он не выдержал, и в комнате не раздался его громкий, искренний и по-детски счастливый смех.

— Ты… исчеркала бесценный фолиант семнадцатого века? — в его голосе смешались лёгкий шок и абсолютный, накрывающий с головой восторг.

Драко опустил книгу на колени и долго, не отрываясь смотрел на нее. В его взгляде плескалось столько нежности и обожания, что у Гермионы разом перехватило дыхание.

— Я перебрала в голове тысячу вариантов, прежде чем поняла, что именно должна тебе подарить, — она тепло улыбнулась, заглядывая в его потемневшие глаза. — В какой-то момент я вспомнила про твой первый подарок мне, про книгу с аккуратными пометками, которые так зацепили мои ум и сердце в юности. Ведь если подумать, именно с твоих спрятанных на полях заметок началась наша история. Ты любил меня между строк, пока я даже не догадывалась об этом, а сегодня, спустя ровно десять лет, я дарю тебе этот трактат как свой запоздалый, но самый искренний ответ, как символ того, что каждый твой невидимый шаг навстречу тогда не был напрасным. 

Он отложил фолиант в сторону, одним плавным движением притягивая Гермиону к себе на колени. Его руки крепко обвили ее талию.

— Если и существует в этом проклятом мире более восхитительный способ замкнуть нашу историю, моя умная девочка, то я его не знаю, — прошептал он ей прямо в губы. — Спасибо, Гермиона, это невероятный подарок, начиная с выбора самой книги и заканчивая тем смыслом, который ты в это вложила.

Девушка успела лишь тихо, довольно рассмеяться, прежде чем он накрыл ее губы требовательным, долгим поцелуем, в котором читалось всё то, что словами описать было уже невозможно. Через несколько восхитительных минут Драко медленно и аккуратно отстранился.