Мысль о том, каково это — стоять там, у алтаря в белом платье и с букетом и слушать, как мужчина, которого ты любишь, произносит тебе клятву на глазах у всех твоих близких. Гермиона представила себя на месте Пэнси. В длинном белом платье — нет, не таком пышном, она бы выбрала что-то простое, элегантное, с минимумом украшений. С небольшим букетом белых калл в руках. И увидела — отчётливо, ясно, как будто это происходило прямо сейчас, — мужчину, который стоял бы у алтаря и смотрел на неё с обожанием.

Это был Драко.

Это мог быть только Драко.
Гермиона ощутила, как в груди снова, совсем как недавно в лаборатории, разлилось знакомое, пронзительное тепло, а сердце сжалось от переполнявших её нежности и любви. Она тихо вздохнула, чтобы Драко не услышал, но он,  конечно, услышал и, не отрывая взгляда от алтаря, мягко сжал её ладонь в ответ. Будто всё понял, будто и сам думал о том же. Гермиона не решилась повернуть голову. Если бы она увидела сейчас его лицо, она бы, наверное, расплакалась прямо здесь.

Через сорок минут после церемонии репортёров вежливо, но твёрдо выпроводили за пределы поместья. Пэнси лично проследила за этим.
Когда последний репортёр аппарировал, сад преобразился во второй раз за вечер. Дорожка между арками превратилась в широкую танцевальную площадку, а беседка у озера исчезла. На её месте возникли небольшие круглые столы под открытым небом — тёмное дерево, кремовые скатерти, столовое серебро, хрустальные бокалы, и в центре каждого стола стояла низкая ваза с теми же цветами, что украшали арки. Над головами гостей парило ещё больше фонариков, чем во время церемонии, теперь они мерцали тёплым золотистым светом. Рядом с танцевальной площадкой играл небольшой струнный ансамбль, а ближе к ночи, как все знали, должен был появиться полноценный магический оркестр.

Это была действительно нетипичная свадьба для чистокровных волшебников. Гермиона ожидала чопорности, длинных скучных тостов, расшаркиваний и тонкой светской фальши, которая обычно сопровождала такие мероприятия. Вместо этого она увидела совершенно другое: гости смеялись по-настоящему, Молли Уизли уже обнималась с матерью Пэнси на глазах у нескольких сотен человек, и обе при этом тихо плакали — каждая о чём-то своём, МакГонагалл, сняв торжественную мантию, в одной строгой блузке танцевала медленный вальс с Кингсли Бруствером, Артур Уизли с горящими глазами обсуждал что-то с магическим послом из Италии — Гермиона была почти уверена, что речь идёт о маггловских автомобилях; дети — а на свадьбе их оказалось довольно много — гоняли по саду маленьких светящихся фей, которых специально для них выпустила Пэнси.

Это было по-настоящему душевно и трогательно до мурашек.

Взяв с парящего подноса по бокалу с игристым, Драко и Гермиона, неспешно пошли в сторону уже расположившихся гостей. Они нашли свою компанию у одного из столиков, ближе к озеру. Там уже сидели Блейз с Джинни, Теодор с Луной и Рон с Падмой.

— Драко! — Блейз поднял свой бокал. — Признайся, ты плакал на церемонии.

— Блейз, я не плакал.

— Я видел, как у тебя блестели глаза.

— У меня аллергия на волшебную пыльцу.

— У тебя нет аллергии на пыльцу.

— Конечно же, есть. Просто она появляется только на свадьбах моих друзей.

Теодор, не отрывая взгляда от Луны, которая что-то увлечённо рассказывала Падме про какое-то редкое существо, лениво произнёс:

— Знаете, о чём я подумал во время церемонии? — произнес он задумчиво.

— О чём? — отозвалась Гермиона.

— О том, что если бы кто-то в Хогвартсе предсказал мне сегодняшний вечер, я бы решил, что этому человеку срочно пора на обследование к целителю разума. Только представьте: я сижу в первом ряду на свадьбе Гарри Поттера и Пэнси Паркинсон, счастливо женат на Луне Лавгуд, и делю один стол с Гермионой Грейнджер и тремя Уизли: Джинни, Роном и Падмой... — Он покачал головой. — А сейчас это просто наша жизнь. И это… это так странно осознавать.

Луна, не отрываясь от своего бокала, мечтательно произнесла:
— Просто мы настолько повзрослели, что прекратили видеть друг в друге только старые обиды и знамена факультетов.