Гарри уже ждал у алтаря — в чёрном костюме с белой бутоньеркой, заметно бледный, явно нервничающий, но с тем самым выражением, с которым он обычно встречал самые важные моменты своей жизни. Это был Гарри Поттер, в конце концов, он практически всегда был собранным, серьёзным и готовым ко всему.

И в этот момент в конце дорожки появилась Пэнси.

Гермиона невольно ахнула.

Пэнси Паркинсон в свадебном платье — это было зрелище, которое стоило увидеть. Платье было сшито в Париже, по эскизу, который Пэнси разрабатывала восемь месяцев совместно с одним из самых известных магических дизайнеров. Длинное, кремового цвета, с тонким кружевом по всему лифу, с открытыми плечами, длинным шлейфом и едва заметным серебристым свечением, которое создавало иллюзию, будто платье соткано из лунного света. Волосы Пэнси были собраны в высокую сложную причёску с маленькими белыми цветами. В руках — букет из тех же цветов, что и арки.
Рядом с ней шёл её отец, Ричард Паркинсон, высокий, чуть седой, в парадной дорого расшитой чёрной мантии. Он вёл её к алтарю с таким достоинством, будто всю жизнь готовился именно к этой минуте.
Гости молчали, кто-то тихо вытирал слёзы. Молли Уизли в третьем ряду уже всхлипывала, прижавшись к плечу Артура. Минерва МакГонагалл сидела с прямой спиной, но её губы едва заметно подрагивали.

А Гарри…

Гарри смотрел на Пэнси так, что у Гермионы перехватило дыхание. У него блестели глаза, по-настоящему блестели, казалось, ещё одна секунда — и он расплачется прямо у алтаря, на глазах у трёхсот гостей. Он не отводил от Пэнси взгляда ни на одну секунду. И когда она наконец оказалась рядом с ним, и мистер Паркинсон торжественно вложил её ладонь в его, Гарри тихо, почти беззвучно произнёс что-то, что услышала только Пэнси. Она мягко улыбнулась и кивнула.

Церемонию вёл старый волшебник из Министерства, он произносил традиционные слова — медленно, торжественно, с уважением к каждому слогу. А потом наступил момент клятв.

Пэнси повернулась к Гарри, глубоко вздохнула и заговорила — ровно, чётко, без бумажки.

— Гарри, ты был тем человеком, от которого я меньше всего ждала понимания, и тем, кто подарил мне больше всего любви. Я клянусь быть твоим тихим пристанищем после долгих битв и самым верным союзником во всех наших начинаниях. Я выбираю тебя сегодня и выбираю каждый день после — несмотря ни на что и вопреки всему, что было раньше. Гарри, я обещаю не просто быть твоей женой, но стать той, чье имя ты будешь шептать как самое дорогое заклинание. Мы многое оставили в прошлом, и сегодня мы начинаем историю, которую пишем только вдвоем. Я клянусь поддерживать огонь в нашем очаге, какой бы холодной ни была погода за окном, и хранить нашу любовь как самое ценное сокровище.

Гарри судорожно вздохнул, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. 

— Пэнси, — он начал, и его голос дрогнул в самом начале, но он собрался, — я всегда искал смысл в великих свершениях, но истинное счастье нашёл в твоем взгляде, который видит во мне просто человека, а не живую легенду. Ты стала тем самым теплом, в котором я обрёл дом после долгих лет холода и неопределённости. Я клянусь быть твоей надёжной опорой и самой преданной любовью, разделяя с тобой каждый миг — от самых простых будней до великих радостей нашей новой жизни. Ты — моё самое осознанное и прекрасное решение, и я обещаю беречь наше хрупкое счастье от любых невзгод, делая его смыслом каждого моего вздоха. Ты для меня больше, чем просто жена, ты — мой мир, который я обязуюсь любить, уважать и оберегать до конца моих дней.

Когда Гарри закончил, по рядам гостей прокатилась волна затаенных вздохов и тихих всхлипов — кто-то украдкой вытирал глаза платочком, кто-то просто замер, не в силах скрыть искреннего восхищения. Это была поистине прекрасная церемония, честная до последней капли, а глубина и искренность прозвучавших клятв не оставили равнодушным ни одного человека, присутствующего в этот вечер.
Глядя на то, как счастливый Гарри целует свою новоиспечённую жену, Гермиона не могла удержаться — в её голове промелькнула мысль, которая, наверное, в этот вечер посетила каждую незамужнюю девушку.