Гермиона стояла у цветочной арки, поправляя жемчужный браслет. На ней было длинное шёлковое платье глубокого изумрудного оттенка с тонкими бретелями и мягкой драпировкой на талии.  Волосы она собрала в небрежный пучок, в который Драко лично, с очень сосредоточенным видом, утром вплёл крошечную серебряную заколку с изумрудом.

— Гермиона, — раздался у неё над ухом его низкий голос, — ты собираешься войти, или мы будем стоять у арки и провоцировать репортёров на ещё одну сотню снимков?

Она обернулась.

Драко выглядел безупречно: черный костюм идеального кроя, темно-серый шелковый галстук и серебряная булавка в виде змеи делали его образ невероятно притягательным. Гермиона была просто не в силах отвести от него завороженный взгляд. — Поздно об этом переживать, Драко, — тихо засмеялась она. — Тем более мой сегодняшний наряд совершенно точно станет поводом для написания самой нелепой статьи в духе: «Победа Малфоя: Как заставить гриффиндорку полюбить цвета Слизерина?».

Драко на мгновение замер, а затем вскинул бровь и искренне расхохотался. 

— «Больше не львица? Героиня войны явилась на свадьбу Избранного в цветах слизеринских змей», — процитировал он, комично изображая притворное удивление. — Я в полном восторге. 

— Я знаю, — усмехнулась Гермиона, внимательно изучая его лицо. — Уверена, ты втайне наслаждаешься этими статьями.

Драко лишь лукаво прищурился, поправляя манжеты:
— О, не просто наслаждаюсь. Я аккуратно вырезаю каждую заметку, включая самые ядовитые колонки Скитер, и бережно складываю их в маленький серебряный сундучок. 

Она рассмеялась и легонько ударила его в плечо, но Драко мгновенно перехватил ее ладонь в воздухе, нежно поцеловал запястье и бережно расположил  руку девушки на сгибе своего локтя. Вместе они неспешно двинулись по усыпанной гравием дорожке, ведущей к белоснежной беседке, где вот-вот должно было начаться главное торжество.

Рассадка гостей на церемонии оказалась отдельной историей. 
Когда Пэнси за месяц до свадьбы попыталась распределить ближайший круг друзей по сторонам — невесты или жениха, — она потратила на это ровно один вечер, после чего пришла к Гарри со словами: «Гарри, я сдаюсь. Они все ничьи. Точнее, все наши. Я сажаю их в один ряд, и пусть Мерлин разбирается.» Гарри философски согласился.

Поэтому весь первый ряд был отдан родителям Пэнси и их друзьям, сидящим вперемешку: 

Рон Уизли в тёмно-синем парадном костюме, и Падма Патил, в тонком серебристом платье с расшитыми рукавами, с длинной косой через плечо. Они держались за руки и тихо о чём-то переговаривались. Невооруженным глазом было видно, какая гармония царит между ними: супруги, состоящие в браке уже больше года, они до сих пор выглядели такими влюблёнными, будто только сошлись. 

Рядом с ними — Джинни Уизли, в платье цвета шампанского, с распущенными рыжими волосами и тем самым выражением, с которым она обычно наблюдала за чем-то умилительным, и Блейз Забини в строгом тёмно-зелёном костюме. Он выглядел как всегда невозмутимо, лениво перебросив руку на спинку стула Джинни, и в его внимательном, цепком взгляде, скользящем по гостям, читалась полная готовность в любой момент превратить скучный светский вечер в нечто куда более запоминающееся.

Рядом — Теодор Нотт в тёмно-сером костюме, как всегда без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей, со своей очаровательной женой Луной, которая была облачена в воздушное платье цвета лаванды, с венком из настоящих живых цветов в волосах и крошечными серёжками в форме бабочек. Тот факт, что Теодор Нотт три года назад действительно женился на Луне Лавгуд, до сих пор обсуждался магической Британией как одно из самых неожиданных событий послевоенного десятилетия. Они, по всеобщему мнению, были идеальной парой.

И, наконец, Драко и Гермиона. Они сели последними — в самом конце ряда, ближе к проходу.
Вскоре все приглашенные заняли свои места, и как только последний гость опустился на стул, над садом разлились первые торжественные аккорды, возвещающие о начале церемонии.

Все встали.