— Ничего страшного, я просто немного забеспокоилась, не встретив тебя в гостиной, — она сделала пару нерешительных шагов в его сторону, словно опасаясь, что её присутствие может нарушить хрупкую гармонию его работы.
— Ох, прости меня, милая, я даже камин не услышал. —  виновато произнёс он. Драко быстро обернулся к котлу, проверил что-то одним движением палочки, кивнул сам себе  и только потом подошёл к ней. — Я… я увлёкся и совсем потерял счёт времени.

Он обнял её, крепко прижимая к своей груди, и нежно поцеловал в макушку. Затем, чуть отстранившись, оставил мягкий след на щеке и, наконец, накрыл её губы своими — с такой теплотой и привычной преданностью, что всё её беспокойство мгновенно испарилось.

— Ты был так сосредоточен, я тебе помешала? — Гермиона мягко улыбнулась. 

Драко покачал головой, глядя на нее с теплотой.

— Ты не можешь мне помешать.

— Над чем ты работаешь? — Гермиона бросила любопытный взгляд в сторону котла.

Он замялся.

Это было настолько на него не похоже, что Гермиона тут же насторожилась. Драко Малфой никогда не мялся, он имел готовый, отточенный ответ на любой вопрос. Если Драко Малфой замялся — значит, что-то происходило.

— Это… — он запустил руку в волосы,  взъерошив их, и Гермиона невольно отметила, как непривычно домашне он сейчас выглядит, — это мой личный проект. Я над ним давно работаю.

— Поделишься? — мягко спросила она.

Он посмотрел на неё очень внимательно. Потом медленно, как будто всё ещё взвешивая решение, кивнул.

— Поделюсь. — Он сделал паузу. — Учитывая, что это так или иначе касается тебя — да, поделюсь.
Гермиона нахмурилась.

— Меня? Что ты имеешь в виду?

Драко глубоко вдохнул. Потом медленно прошёл к стулу у соседнего стола, развернул его и предложил Гермионе сесть. Она опустилась на предложенное место, не отрывая от Драко обеспокоенного взгляда. Малфой остался стоять, прислонившись бедром к краю стола. Скрестив руки на груди, он посмотрел куда-то поверх её плеча, как будто ему было легче говорить, не глядя ей в глаза.

— Гермиона, — наконец произнёс он, — последние три года я работаю над одним зельем. Оно очень сложное, нестандартное. В нашем реестре зелий ничего подобного нет — я создаю его, фактически с нуля, опираясь на разрозненные исследования нескольких волшебников, которые когда-то подходили к этой теме, но так и не довели это дело до результата.

— Что за зелье? — тихо спросила Гермиона.

Драко на секунду замолчал, потом, наконец, перевёл взгляд на неё.

— Зелье, способное мягко восстановить утерянную память. Я пытаюсь довести его до идеала, чтобы оно могло сработать даже в случае сложной модификации памяти, даже если наложенный обливиэйт или какая-то травма затронули большой пласт воспоминаний.

Гермиона перестала дышать.
Какое-то долгое мгновение она просто смотрела на него. В её голове мысли начали выстраиваться в единую и четкую картину, и внезапно сказанное им обрело новый смысл. Она осознала, о ком он говорит, и, всё ещё не веря собственной догадке, посмотрела на котёл.
— Драко, — её голос прозвучал тише, чем она хотела, — Ты… ты говоришь о…

— О твоих родителях, Гермиона.

Эти слова обрушились на неё, как удар.

Она никогда не говорила с ним о родителях. За все эти месяцы — ни единого раза. Она научилась обходить эту тему стороной, оберегая себя от невыносимой боли.
История её борьбы за возвращение памяти родителям давно перестала быть тайной: после того как она лично разыскала их в Австралии и столкнулась с невозможностью обратить заклятие, её бесконечные визиты к специалистам привлекли внимание сплетников. От лучших целителей Святого Мунго до частных колдомедиков Европы и даже загадочного отшельника в горах Тибета — никто не мог обратить вспять её Обливиэйт, настолько сильным он был. Новость об этом просочилась в газеты, сделав её личную боль публичной. Каждый раз, когда она слышала дежурное «Вы настолько безупречно справились с наложением чар, что нам не за что зацепиться, чтобы вернуть воспоминания», она осознавала, насколько глубоко её собственное мастерство обернулось против неё.

Её родители до сих пор жили в Австралии.