Она любила его.

Не «начинала любить», не «была близка к тому, чтобы любить», не «возможно, со временем полюбит». Она действительно любила его, и ей было так легко признать это. Этот мужчина делал её безоговорочно счастливой. 

Гермиона никогда не думала, что вообще способна чувствовать к одному человеку столько всего одновременно: нежность, желание, восхищение, благодарность, тревогу за него, гордость за него. Она хотела, чтобы в его жизни больше не было ни боли, ни одиночества, ни проблем. Она хотела заботиться о нём, поддерживать каждое его начинание и быть ему опорой в трудные времена. 

Она любила его так сильно, что у неё перехватывало дыхание.

Гермиона зажмурилась, прижалась щекой к его макушке лбом и почти открыла рот — слова уже готовы были сорваться. Я люблю тебя, Драко. Четыре простых слова. Она почти их произнесла.

И в последнюю секунду — остановилась.

Нет. Не сейчас. Не так. Она не могла позволить, чтобы это признание случилось здесь — в постели, посреди ночи, когда у неё ещё дрожали колени и кружилась голова от всего, что он только что с ней сделал. Драко заслуживал большего. Он так долго ждал этих слов от неё — и она не имела права произносить их в постели, между делом, в момент, когда он мог бы потом подумать, что это были просто слова, сказанные на пике эмоций.

Она выберет идеальный момент и признается ему так чтобы он запомнил это на всю жизнь, чтобы он ни на секунду не усомнился, что это была не страсть, не благодарность, не эмоциональный порыв. Он должен быть уверен, что Гермиона Грейнджер, была в полном осознании того, что она делает. Она знает, как для него это важно. 
Гермиона признается ему. Скоро, очень скоро, но не сегодня.