И в этот момент Драко сделал что-то новое — едва заметное движение пальцем поперёк змеи, — и вибрация на секунду превратилась в один короткий, лёгкий электрический импульс.

Гермиона вскрикнула.

Это было не больно. Это было… ослепительно. Один крошечный разряд, ровно такой силы, чтобы заставить её тело вздрогнуть от макушки до пят. 

— Драко! — Её пальцы судорожно вцепились в простыню. — Что это было?

— Понравилось? — тихо спросил он, наклонившись к её бедру.

— Я… — она судорожно вздохнула, — Я не знаю, сделай ещё раз.

Он улыбнулся и повторил движение. 

На этот раз импульс прошёл по её внутренней стороне бедра. И Гермиона снова вскрикнула — тише, протяжнее, и почувствовала, как у неё внутри всё начинает медленно, неотвратимо плавиться.

Он поцеловал её бедро, в то самое место, куда был направлен импульс и легкими, влажными поцелуями стал подбираться к её центру. 

И в тот момент, когда его язык наконец коснулся её клитора,  Драко провёл пальцем по змее, и вибрирующая призрачная ладонь скользнула по её груди, лаская сосок ровными, мягкими волнами.

Гермиона потеряла способность связно думать.

То, что он творил своим языком, само по себе было невыносимо.

Драко за эти месяцы изучил её тело так, как ни один мужчина в её жизни не изучал — он знал, какое движение вызывает какой отклик, сколько секунд держать тот или иной ритм, когда замедлиться, когда ускориться, когда полностью остановиться, чтобы заставить её застонать его имя. Но сегодня к этому добавилось другое. Призрачная ладонь, тёплая, вибрирующая, лениво гладящая её грудь, создавала вторую волну ощущений, параллельную первой. 

— Драко… — она зарылась пальцами в его волосы, — Драко, я не выдержу.

Он поднял голову на секунду.

— Не выдерживай.

И снова опустился.

В этот момент он сделал то самое движение пальцем — короткое, точное, поперёк змеи, — и лёгкий электрический импульс пробежал по её соску одновременно с тем, как его язык усилил ласку. Гермиона сорвалась мгновенно. Она ни разу не испытывала ничего подобного. Это была не одна волна — это были несколько, идущих одна за другой, наслаивающихся друг на друга волн, и Драко не останавливался, продолжая ласкать её ртом, продолжая держать палец на печатке, продолжая посылать по её телу эти крошечные электрические разряды, которые продлевали каждую секунду её оргазма до невозможности.

Когда она наконец обмякла, растёкшись по простыне, тяжело дыша, с влажными ресницами, Драко медленно поднялся.

Он смотрел на неё сверху вниз. Серые глаза в полумраке были почти чёрными.

Он, совершенно не торопясь, расстегнул свою рубашку, стянул её через плечи, а затем расправился с брюками. Гермиона наблюдала за ним как заворожённая. После стольких ночей, проведённых вместе,  она всё ещё не привыкла к тому, как он выглядит. Возможно, она никогда не привыкнет. Воистину, Драко был красивым мужчиной.

Он опустился на неё и сразу припал к ее губам в жадном поцелуе. Гермиона тихо застонала ему в губы.

— Драко, — прошептала она, — пожалуйста.

— Что, любовь моя?

— Я тебя хочу.

— Сейчас, милая, — Он улыбнулся ей в губы и через пару мгновений вошёл в неё медленно, глубоко, до самого конца, и Гермиона выгнулась под ним, обхватив его плечи руками. 

На какое-то время они замерли, слившись в темноте, прислушиваясь к общему сбитому дыханию. Гермиона чувствовала, как у него дрожит плечо под её ладонью, чувствовала, как бьётся его сердце напротив её сердца и подумала о том, что еще никогда не испытывала ничего подобного. Это была та самая волшебная связь между двумя людьми, о которой слагали песни, писали романы и снимали самые трогательные фильмы. Гермиона никогда не верила в то, что такое может происходить в обычной жизни, но сейчас, обнимая Драко, поняла, насколько ошибалась. Реальность превзошла любые ожидания: с ним всё было куда глубже, невероятнее и прекраснее, чем она могла себе представить даже в самых смелых своих мечтах.

Он начал двигаться — медленно, глубоко, в том самом ритме, которому они научились вместе за эти месяцы.