Блейз методично выпивал и наблюдал за всем этим с выражением человека, который, наконец, нашёл идеальное развлечение для приятного вечера.
Драко посмотрел на часы. Половина второго.

— Господа, — он встал, — я вас люблю, но я ухожу.

— Малфой! — возмутился Блейз. — Мы же договорились — до двух!

— Забини, я тебе сейчас на пальцах объясню, почему я ухожу в половине второго, а не в два, — Драко наклонился к нему, — Потому что мне нужно, по крайне мере, десять минут, чтобы добраться до камина, оттуда к себе домой, а оттуда в квартиру Гермионы. а я хочу  быть в её квартире максимум через пять минут. Ты понимаешь меня, Блейз? — Драко жалобно посмотрел на Блейза. 

— Мда, — протянул Блейз, — Ты еще поплачь.

— Если я пущу слезу, я смогу уйти? 

— Просто вали уже, Малфой. 

***

Когда он вышел из камина  в гостиной её квартиры, в комнате был полумрак. На столике рядом с диваном горела одна-единственная лампа, а на диване, поджав ноги, сидела Гермиона — в его рубашке, накинутой поверх ночнушки, с книгой в руках. Она подняла глаза от страницы.

— Драко, — она улыбнулась, — ты сравнительно живой.

— Если сравнивать с Уизли, то я чертовски живой, — Он подошёл к дивану, наклонился и поцеловал её в макушку.

— Он опять перебрал?

— Лучше не спрашивай.

Гермиона закрыла книгу. Положила её на столик. Медленно поднялась с дивана. И посмотрела на него снизу вверх, прикусив нижнюю губу.

— Драко.

— М?

— Я скучала.

— О, поверь, я скучал сильнее. 

Он медленно наклонился и поцеловал её с такой жадной, почти отчаянной нежностью, будто пытался восполнить каждую минуту их недолгой разлуки.

Драко взял её за руку, переплёл их пальцы — и повёл в спальню. Они прошли по тёмному коридору молча. В комнате горела одна-единственная прикроватная лампа, оставленная Гермионой ещё с вечера. Драко обернулся к ней у самой кровати, наклонился и снова поцеловал, нежно обхватив её лицо ладонями. Не отрываясь от её губ, он мягко потянул её за собой.

Аккуратно уложив Гермиону на кровать, он начал расстегивать пуговицу за пуговицей на её — точнее, на своей — рубашке. Снял с неё ночнушку и на какое-то мгновение просто остановился, стоя на коленях между её ног, с обожанием глядя на неё сверху вниз.

— Гермиона.

— М?

— Ты позволишь мне сегодня попробовать кое-что новое?

Её пульс участился, и она, не задумываясь, кивнула.

Драко наклонился, поцеловал её чуть ниже пупка.

 — Если в любой момент тебе будет неприятно или некомфортно, ты просто говоришь мне «стоп», и я останавливаюсь, договорились?

— Договорились, — выдохнула она.

— Я серьёзно, любовь моя, — прошептал он, двигаясь поцелуями ниже.

— Драко. — Она запустила пальцы в его волосы. — Я знаю, я тебе доверяю. 

Он посмотрел на неё снизу вверх, и в его серых глазах читалось чистое, почти ослепляющее благоговение, словно перед ним было нечто глубоко священное. А мгновение спустя этот взгляд сменился чем-то иным — зрачки опасно потемнели, выдавая зарождающуюся внутри бурю.

— Хорошо.

Он неторопливо поднял свою руку и провёл подушечкой указательного пальца по выпуклой змее на печатке — одно простое движение, как на днях  в кофейне.

Гермиона тут же почувствовала тёплую призрачную  ладонь на солнечном сплетении. Это уже было знакомое, ласковое прикосновение, и она невольно улыбнулась.

А потом Драко чуть надавил на змею пальцем, и призрачная ладонь — мягко, очень мягко — начала вибрировать.

Гермиона ахнула.

Это была всё та же тёплая ладонь, но теперь по коже девушки шла лёгкая, едва уловимая, бесконечно приятная вибрация. Будто её тела касались не просто пальцы, а что-то живое, горячее, пульсирующее. Призрачная ладонь медленно заскользила по по груди, обвела сосок, и в этот момент вибрация чуть усилилась, заставляя Гермиону выгнуться навстречу этим ласкам. 

— Драко…

— Терпение, любовь моя. Я только начал.

Он продолжал держать палец на печатке, медленно скользя по змее, и ни на секунду не отрывал свой взгляд от Гермионы. Призрачная ладонь прошла по другой груди, по животу, по бедру.