— А я тогда так удачно пригласил Джинни на танец, что мы до сих пор не можем отлипнуть друг от друга. Черт возьми, Нотт, мы действительно должны выпить за вас с Луной!

— За Ноттов! — в этот раз хор был куда громче и почти даже стройным.

Рон, который к этому моменту допивал свой пятый бокал и явно входил в ту фазу, в которой все люди вокруг становятся ему лучшими друзьями, поставил стакан, обвёл компанию мутным взглядом и неожиданно повернулся к Драко.

— Слушай, Малфой.

— М?

— Я хочу сказать тебе одну вещь.

— Уизли, я тебя умоляю, не надо.

— Нет, надо, — Рон с серьёзным
лицом сосредоточился. — Я тут подумал. Из всей этой… кучи парней Гермионы — ну, которые у неё были за все эти годы, — ты мне, в общем, нравишься больше всех.

За столом повисла очень короткая, очень выразительная тишина. Блейз медленно поставил стакан. Теодор приподнял одну бровь. Невилл аккуратно начал кашлять в кулак. Гарри закрыл лицо ладонью.
Драко сидел абсолютно неподвижно, хотя и чувствовал, как дёрнулся его левый глаз.

— Уизли, — Голос Драко был ровным. Слишком ровным. — Прости, я, возможно, не расслышал. Из всей… чего?

— Кучи, — невозмутимо повторил Рон. — Ну, ты знаешь. Парней. У неё их было… ну… немало.

— Уизли.

— Что?

— Я тебя очень прошу. — Драко медленно положил ладони на стол. — Ради Мерлина, ради твоей собственной долгой и счастливой жизни…Перестань. Произносить. Слово. «Куча».  По отношению. К моей. Женщине.

Блейз издал какой-то сдавленный звук, очень похожий на смешок, и тут же сделал вид, что у него запершило в горле.

— Малфой, я же по-доброму, — Рон поднял руки в жесте абсолютной невинности. — Я же говорю, ты мне больше всех нравишься.

— Уизли. Это не комплимент.

— А что это?

— Я блять не знаю, но я ощущаю это не как комплимент.

— Слушай, Драко, я же могу тебя так называть, верно?

— Салазар, мне плохо…

Рон наклонился к нему доверительно:

 — Так вот, Драко,  а ты вообще в курсе, кто у неё был?

— Я не хочу это обсуждать.

— Был Виктор, естественно.

— Уизли.

— Потом я.

— Уизли, я тебя умоляю.

— Потом был тот итальянский колдомедик, как его… Лоренцо? Нет, Леонардо.

— Уизли, я серьёзно, прекращай.

— А еще Оливер. Помнишь Оливера Вуда? По нему пол школы сохло.

— Уизли!

— Потом ещё какой-то французский министр культуры…

— УИЗЛИ!

— А что? — Рон искренне удивился. — Я же говорю, ты лучше всех. Ты должен этим гордиться, а не злиться.

Драко медленно повернул голову к Гарри.

— Поттер.

— Я не виноват, — мгновенно отозвался Гарри.

— Поттер, сделай с ним что-нибудь, иначе я не отвечаю за свои действия.

— Драко, — невозмутимо вмешался Теодор, — Если бы ты не тормозил десять лет, никакой кучи бы и не было. Так что винить тебе, по большому счёту, некого, кроме себя.

— НОТТ!

— Что? Я констатирую факт.

— Это ужасная компания, — Драко уронил лицо в ладони. — Это худшая компания, в которую я когда-либо попадал. Я хочу домой.

— Малфой, — Блейз похлопал его по плечу, — это мальчишник. Ты не можешь хотеть домой.

— Могу.

— Не можешь.

— У меня дома Гермиона.

— Это, между прочим, ещё один аргумент в пользу того, что ты не можешь хотеть домой раньше двух часов ночи. Мы тебя не отпустим. Это нарушение мужского кодекса.

— Какого ещё мужского кодекса?

— Того самого, который мы сейчас в реальном времени и придумаем, — невозмутимо ответил Блейз. 

— А я, кстати, хотел сказать… Малфой, у вас с Гермионой это очень… ну… как-то очень правильно выглядит, что ли. Я её сто лет знаю, и я давно её не видел такой счастливой. Так что… ну, в общем, я рад.

Драко удивлённо посмотрел на Невилла.

— Долгопупс, это, кажется, самое нормальное, что было сказано за этим столом за весь вечер.

К часу ночи Гарри уже рассказывал длинную и абсолютно бессвязную историю о том, как именно он сделал Пэнси предложение. Рон засыпал в кресле, периодически просыпаясь и громко сообщая присутствующим, что Драко «всё-таки очень хороший парень, даже если хорёк». Невилл с увлечением рассказывал Теодору про какой-то редкий вид магической мандрагоры.