До пятницы, Британия.
Красная лампа над дверью погасла.
Гермиона медленно сняла наушники, положила их на стол и взглянула на Драко. Он смотрел на неё в ответ без тени сожаления о том, что только что сделал.

— Драко.

— Гермиона? 

— Я в шоке.

— Я заметил.

— Ты только что на всю Британию в прямом эфире признался мне в любви. — Она ещё раз покачала головой, будто пыталась осознать это до конца. — Мерлин…Ты вообще понимаешь, что сделал?

Он медленно встал из-за стола. Обошёл его. Подошёл к ней — близко, очень близко, так, что ей пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. И спокойно, ровно, без всякой театральности произнёс:

— Понимаю, любовь моя. И, представь себе, понимал всё это время, пока говорил. — Он осторожно убрал прядь волос с её щеки. — Гермиона, послушай меня. Мне нечего скрывать. Я так долго молчал, я делал вид, что ты для меня не существуешь, потому что мне казалось, что иначе нельзя. И вот теперь, когда ты наконец рядом со мной,  я не вижу ни одной причины снова молчать. Ни единой. Пусть весь мир знает, пусть пишут в газетах, пусть сплетничают на каждом углу. Мне всё равно. Я люблю тебя — и я хочу, чтобы это было таким же фактом, как то, что солнце встаёт на востоке. Чтобы никто никогда не сомневался, и в первую очередь, ты сама.
Гермиона смотрела на него снизу вверх. У неё в горле что-то медленно сжалось.

— Малфой…

— Я серьёзно, Грейнджер.

— Я знаю, что серьёзно. — Она тихо рассмеялась,— Именно поэтому я в шоке.

Он наклонился и мягко поцеловал её. Кафф за стеклом аппаратной деликатно отвернулся к своим бумагам.

Когда Драко отстранился, Гермиона вздохнула и провела ладонью по его щеке.

— Драко?

— М?

— Думаю, что у нас есть небольшая проблема.

— Какая?

— Я практически уверена, что пока мы тут с тобой стоим и обмениваемся нежностями, ко входу в здание радиовещания аппарировало по меньшей мере дюжина журналистов и колдофотографов. И к тому моменту, как мы выйдем, их будет уже не дюжина, а две. — Она приподняла бровь. — И, Драко, я очень не хочу попасть на первую полосу «Ведьмополитена» в этих джинсах.

Драко тихо рассмеялся.

— Грейнджер, — он наклонился к её уху, — у меня есть прекрасное решение этой проблемы.

— Какое?

— Камин в кабинете Каффа.

Гермиона моргнула.

— Что?

— Камин. В кабинете Каффа. — Драко кивнул в сторону аппаратной. — Он подключён к каминной сети, и я регулярно им пользуюсь, когда нужно срочно вернуться в офис. Думаю, в свете сегодняшних событий Барни не будет против, если мы им воспользуемся.

Они зашли в аппаратную. Кафф выразительно поднял глаза от своих бумаг.

— Барни, — невозмутимо произнёс Драко, — ты не против, если мы воспользуемся твоим камином? У нас, как ты понимаешь, на улице сложилась несколько… напряжённая обстановка.

Кафф медленно расплылся в улыбке и кивнул.

— Малфой, после того, что вы только что устроили в моём эфире, вы можете воспользоваться чем угодно. Идите.

— Спасибо, Кафф, — мягко произнесла Гермиона.

— Не за что, Грейнджер. — Он на секунду смягчился. — И, между нами, — это был очень хороший эфир. Спокойной ночи.

Драко взял Гермиону за руку, и их пальцы привычно переплелись. Он повёл её через аппаратную, мимо довольного Барни, мимо стеллажей с архивными плёнками, к небольшой двери в дальнем углу. Через пару минут они скрылись в зелёном пламени камина.

***

Клуб «Чёрный ворон» располагался в подвальном этаже старого здания на Косой аллее — за неприметной дверью без вывески, известной только тем, кому положено было её знать. Внутри было всё то, что в представлении магической Британии должно было быть в приличном мужском клубе: высокие потолки с тёмными балками, обитые тёмно-зелёной кожей кресла, тяжёлые дубовые столы, янтарный свет масляных ламп, лёгкий запах сигарного дыма и виски, тихая фоновая музыка, которая играла сама по себе из невидимого источника, и официанты, которые материализовались ровно в тот момент, когда у тебя пустел стакан, и исчезали ровно в тот момент, когда он наполнялся.

За большим круглым столом в дальнем углу сидели шестеро мужчин.