Если он услышит и постарается работать над собой — это шанс. Если он начнёт обижаться и манипулировать — это ответ.

— Спасибо, — тихо прошептала Лавиния. — Большое спасибо вам обоим.

Связь оборвалась. Гермиона сделала глоток воды.

— Тяжёлый случай, — тихо произнёс Драко.

— Очень тяжёлый. Я надеюсь, она услышит нас.

— Я тоже.

После небольшой музыкальной паузы, Драко с Гермионой были готовы принять следующий звонок.
В наушниках раздался мужской голос — глубокий, спокойный, явно немолодой.

— Добрый вечер, молодые люди. Меня зовут Альфред, мне сорок семь лет. Я звоню не для того, чтобы пожаловаться, а скорее чтобы поделиться своей историей. Возможно, кому-то будет полезно.

— Слушаем вас, Альфред, — отозвался Малфой.

— Двадцать лет назад я был, как Вы, мистер Малфой выразились в начале эфира, монстром. Я допрашивал жену, кто ей пишет, подслушивал её разговору по камину, перехватывал её почту, не разрешал ей встречаться с одной её подругой, которая мне казалась слишком… свободных нравов. Я считал, что я её просто очень люблю и оберегаю. Я думал, что моя ревность — это знак моей преданности.

Гермиона затаила дыхание.

— И что произошло? — мягко спросил Драко.

— Она ушла, — Альфред помолчал. — Однажды утром оставила короткую записку, как сейчас помню, там было написано: «Я тебя люблю, но я больше не могу дышать». И всё, я её больше не видел. Она уехала куда-то заграницу, начала там новую жизнь, и я её, разумеется, не пытался искать — у меня хватило ума понять, что это будет ещё одним нарушением её свободы.

— Сочувствую, — тихо произнесла Гермиона.

— Не стоит, мисс Грейнджер, — ответил Альфред с грустной усмешкой. — Это был лучший урок в моей жизни. После этого я несколько лет работал с целителем разума, я разобрал по косточкам, откуда у меня это взялось — мой отец был таким же, моя мать жила всю жизнь под его контролем, я просто повторил их сценарий. Сейчас я снова женат, уже десять лет. И моя Мэри часто путешествует с подругами, и я провожаю её у камина с улыбкой, потому что я знаю — она вернётся. Потому что ей хорошо со мной, а не потому, что я ей не оставил выхода.

Драко медленно кивнул, хотя Альфред не мог его видеть.

— Альфред, спасибо вам, — Голос Драко прозвучал тише обычного. — Это очень показательная история. Я думаю, что прямо сейчас Вас слушает много волшебников, которые узнали в вашем рассказе себя. И, надеюсь, у них хватит честности признаться в этом хотя бы себе.

— Я надеюсь, — отозвался Альфред. — Самое важное, что я бы хотел донести до ваших слушателей, это то, что ревность — это не любовь. Это страх, а страх лечится. Не вашей женщиной, а  вами самими.

Связь оборвалась.

— Я надеюсь, что наши слушатели действительно прислушаются к словам Альфдреда, — тихо произнесла Гермиона.

— Да уж.

Гермиона перевела взгляд на мигающую лампочку на пульте и заговорила чуть громче:

— И у нас следующий звонок, последний на сегодня.

В наушниках раздался голос — молодой, мужской, чуть смущённый: 

— Здравствуйте. Я Маркус. Я… у меня такой вопрос. Мы с моей девушкой вместе полгода. И иногда она специально… ну, как сказать… дразнит меня. Флиртует с кем-то при мне, не сильно, но заметно, чтобы я ревновал. Говорит, что это её заводит, что когда я ревную, она чувствует, что я её хочу. Это нормально вообще?

Драко издал какой-то странный звук — нечто среднее между смешком и вздохом. Гермиона повернула к нему голову.

— Малфой, что?

— Ничего, — Он невозмутимо отпил воды. — Просто думаю, что это первый звонок за вечер, на который я с большим удовольствием отвечу.

— Тогда отвечай, — улыбнулась Гермиона.

— Маркус, — Драко слегка наклонился к микрофону, — а Вы спрашивали свою девушку, зачем ей это нужно?

— Она говорит, что это игра. Что ей нравится видеть меня… ну, заведённым.

— Хорошо. А вам это нравится?
Пауза.

— Если честно, то нет.

— Вот мы и подошли к самому главному, — Драко откинулся в кресле. — Маркус, знаете, лёгкая ревность как элемент игры между двумя взрослыми людьми — это абсолютно нормально. Многие пары так забавляются.