У стойки две молоденькие ведьмочки шептались, поглядывая в их сторону, — но они шептались, поглядывая в их сторону, с момента их прихода, и это уже не было новостью.

Она едва заметно кивнула.

Драко соблазнительно улыбнулся, медленно поднял руку, лежащую на столе, и подушечкой указательного пальца провёл по выпуклой змее на печатке — один-единственный лёгкий, почти ленивый штрих.

Гермиона мгновенно почувствовала тепло в районе шеи, прямо там, где под кожей бился пульс. Ощущение было настолько реалистичным, что она едва не обернулась: это чувствовалось как прикосновение горячей мужской ладони. Тепло задержалось на её шее, а затем медленно, тягуче поползло вниз по руке, соскользнув под ткань платья на спину и талию. Это не было похоже на согревающие чары — это было физическое ощущение его пальцев, нежно гладящих её по обнаженной коже.  

— Мерлин… — выдохнула она, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки. — Это… чертовски приятно. И очень возбуждающе.

— Это только начало, — прицельно прошептал Драко, продолжая едва заметно поглаживать печатку. — У этого кольца гораздо более широкий спектр чар, чем у фамильного. Я разработал его специально для тех случаев, когда мне невыносимо хочется коснуться тебя на глазах у всех этих идиотов, но приходится соблюдать приличия.

— Ты невозможен, — Гермиона постаралась вернуть лицу невозмутимое выражение, хотя дыхание уже сбилось.

Гермиона тихо ахнула, когда почувствовала прикосновение к своей груди. 

Драко смотрел на неё через стол с видом совершеннейшей невинности, только в его серых глазах плясали маленькие чертята.

— Малфой, — выдохнула Гермиона, и её голос вышел чуть хриплее, чем она планировала. — Это…

— Что, любовь моя? — невозмутимо отозвался он, поднося чашку кофе к губам.

В этот момент невидимые пальцы, управляемые магией кольца, начали дразнить её сосок через тонкую ткань платья. Гермиона едва подавила вскрик, чувствуя, как внутри всё плавится от этого невыносимо дерзкого контраста: вокруг шумело кафе, люди обсуждали утренние новости, официанты разносили заказы, а она прямо здесь, под прицелом десятков глаз, буквально сходила с ума от его скрытой ласки.

— Драко, — она вцепилась в край стола, — Ты же знаешь, что у меня чувствительная грудь, — последние слова она прошептала почти безввучно и опустила голову, пытаясь скрыть за копной волос свой румянец,  — Прекрати, если не хочешь, чтобы я кончила на виду у всех этих людей. 

— Ты так очаровательна, когда смущаешься, Гермиона, — Малфой медленно провёл указательным пальцем по змее в обратном направлении. Призрачная ладонь на её груди сделала последнее, почти ласковое движение и растворилась.

Гермиона выдохнула и сделала большой глоток капучино. 

— А ты чувствуешь что-нибудь, когда используешь кольцо или тебе достается только роль наблюдателя?

Драко медленно, почти гипнотически покрутил печатку на пальце, и уголок его губ изогнулся в откровенно порочной полуулыбке.

— Гермиона, роль наблюдателя недооценена, — его голос понизился, приобретая тот самый бархатный, интимный тембр, от которого у нее по спине побежали мурашки. — Во-первых, смею заверить, видеть, как ты теряешь над собой контроль, как сбивается твое дыхание и вспыхивают щеки — это само по себе совершенно восхитительное… зрелище.

Он сделал небольшую паузу, давая ей время впитать эту фразу, а затем продолжил уже более серьезным, почти профессорским тоном:

— Но если говорить о магической механике — нет, канал не односторонний. Я сплёл очень сложную модификацию Протеевых чар и эмпатической магии, буквально завязав артефакт на собственной нервной системе.

Гермиона удивленно приоткрыла губы, мгновенно улавливая масштаб работы:

— Ты привязал чужеродную магию к своим нейронным связям?

— Именно, — кивнул Драко, и его серые глаза потемнели. — Поэтому, когда магия перстня касается тебя, я получаю отклик, небольшой отголосок. Мой мозг считывает жар твоей кожи, текстуру, то, как бьется твой пульс под невидимым давлением. Это фантомное прикосновение, но даже на расстоянии я чувствую это так, словно мои собственные пальцы скользят по твоему телу.