Она сделала глубокий вдох, заставляя себя вернуться в роль ведущей, хотя пальцы всё ещё судорожно сжимали край стола.

— Что ж... на этой ноте мы вынуждены прерваться. Сегодня «Голая правда» оказалась куда более... обнаженной, чем мы рассчитывали, — голос Гермионы постепенно обрел стальную уверенность. — Верить ли в фундамент из дружбы или ставить всё на мимолетную искру — решать только вам. Мы вернемся завтра в это же время.

— И помните, — вклинился Драко, и в его голосе прозвучала та самая ленивая, опасная интонация, от которой у слушателей пошли мурашки, — Дружба — это бесценно, но это не замена любви. Не пытайтесь выдать одно за другое просто потому, что так безопаснее. Если хотите настоящей близости — имейте смелость признать, чего вам не хватает на самом деле. До встречи.

Гермиона резко сорвала наушники, как только лампа погасла. В студии воцарилась тишина, нарушаемая только её частым дыханием. Малфой встал, но прежде, чем уйти, задержал взгляд на пальцах Гермионы, всё ещё сжимающих край стола.

— Не злись на меня, — его голос звучал непривычно мягко. — Я говорю это им только потому, что сам слишком долго совершал ту же ошибку. Молчать и ждать «правильного момента» годами — это самый верный способ потерять всё. Я не хочу, чтобы они, как я, осознали это слишком поздно.

Он коротко кивнул и вышел, а Гермиона так и осталась сидеть, глядя на закрытую дверь и гадая, о ком именно он молчал все эти годы.