— Прекрати, Цисса, тебя никто не подозревал, — Гермиона улыбнулась, глянув на женщину исподлобья.

— Конечно, Гермиона, — закатила глаза Нарцисса, — Так вот, Драко, — Нарцисса аккуратно отпила чай, — По иронии судьбы этим министерским представителем оказалась Гермиона.

Драко медленно повернул голову к Гермионе.

— Грейнджер.

— Да? — невинно отозвалась она, отламывая кусочек лимонного кекса.

— Ты двенадцать раз была у моей матери и ни разу мне об этом не сказала.

— Вообще-то, — Гермиона деловито поправила ложку на блюдце, — я была у неё гораздо чаще. А что касается остального… Драко, мы с тобой ещё два месяца назад едва общались. Я должна была отправить тебе сову с запиской: «Дорогой Малфой, только что пила чай с твоей матушкой, она просила передать, что ты редко её навещаешь»?

— Салазар, конечно, нет… Но ты могла сообщить мне об этом в любой момент, как только я вернулся в Лондон!

— Драко, отстань от девочки, — Нарцисса пренебрежительно махнула рукой в сторону сына, защищая свою союзницу.

Гермиона добавила к этому жесту победную улыбку, в которой читалось предельно ясно: «Твоя мать на моей стороне, Малфой». Драко лишь обреченно выдохнул, чувствуя, как его челюсть, уже уставшая от сегодняшних открытий, вновь собирается встретиться с дорогущим антикварным ковром.

— Ну, хорошо. Гермиона стала твоим министерским надзирателем, я понял. Но как это переросло в дружбу? — спросил Драко.

— Поначалу, — Нарцисса задумчиво посмотрела куда-то в окно, — это было крайне неловко. Гермиона приходила, чопорно проводила свою проверку, задавала какие-то вопросы, записывала мои ответы. Мы обе делали вид, что ничего особенного не происходит, хотя, учитывая наше прошлое, ситуация была, мягко говорянестандартная.

Гермиона тихо кивнула, держа чашку обеими руками.

— А потом, — продолжила Нарцисса, — на третий или четвёртый визит я предложила ей чай. Просто из вежливости. И она, к моему удивлению, согласилась. Мы пили чай, она, как обычно, задавала свои вопросы, я на них привычен отвечала. Но в какой-то момент, я уже не помню, как это получилось, мы заговорили о книгах. Кажется, она увидела на столике мой томик Бронте.

— Шарлотта Бронте, — уточнила Гермиона, кивнув. — «Джейн Эйр».

— Да, дорогая. — Нарцисса улыбнулась ей. — И мы проговорили о ней два часа. Я тогда впервые за полгода почувствовала себя живым человеком, а не отбывающей наказание преступницей.

Он молчал, изучая лицо матери, и внутри, прямо под ребрами, что-то болезненно сжалось.

— На следующий визит я уже ждала её. Не как своего надзирателя, а как…собеседника. — Нарцисса сделала паузу. — А она пришла на полчаса раньше, потому что прочитала одну книгу, которую я ей в прошлый раз порекомендовала, и хотела её обсудить.

— «Грозовой перевал», — снова уточнила Гермиона. — И я с тобой не согласилась.  По правде говоря, до сих пор не согласна.

— Ах, Гермиона, ты просто слишком гриффиндорка, чтобы оценить Хитклиффа.

— Снова ты об этом, Цисса! — всплеснула руками Гермиона, — Хитклифф — это эмоционально нестабильный абьюзер, а не романтический герой.

— А я и не говорила, что он романтический герой. Я говорила, что он сложный. — невозмутимо ответила Нарцисса.

Драко переводил взгляд с матери на Гермиону, не в силах поверить, что они сидят и спорят о характере какого-то Хитклиффа. Несмотря на всю нелепость момента, Драко чувствовал странное тепло: ему чертовски нравилось наблюдать за тем, как мать искренне смеется, а Гермиона увлеченно размахивает руками. Он был готов простить им любые тайны, лишь бы эта невероятная близость не исчезала.

Они бы так и продолжили болтать, не обращая на него никакого внимания, но Драко снова дал о себе знать.

— Значит, когда прошло полгода, вы просто продолжили общаться ?

— Да, — просто ответила Нарцисса, — Гермиона продолжала навещать меня в Уилтшире, а потом уже и здесь, в Грасе. Иногда я приезжала к ней в гости, иногда мы выбирались куда-нибудь вместе. Один раз мы даже ходили в маггловский театр, и это, надо признать, был очень любопытный опыт.

Драко подавился воздухом, округлив глаза:

— Ты ходила в магловский театр?!