Нарцисса Малфой пересекла гостиную лёгким, быстрым шагом, остановилась перед Гермионой и протянула обе руки.

— Гермиона, дорогая. — В её голосе появилась такая тёплая, искренняя нотка, какой Драко не слышал у матери, кажется, со времён своего детства. — Я так рада, что ты, наконец, здесь. Дай-ка я на тебя посмотрю.

Гермиона улыбнулась — мягко, привычно — и шагнула вперёд. Они обнялись. Обнялись, Мерлин подери, как старые подруги.

— Цисса, ты прекрасно выглядишь, — тепло произнесла Гермиона, отстраняясь. — Лаванда уже зацвела?

— Ещё нет, дорогая, на следующей неделе. Но я попросила Рокси срезать первые ветви розмарина к обеду — помнишь, как ты в прошлый раз говорила, что любишь его с ягнёнком?

— Конечно, помню. Так мило с твоей стороны — позаботиться о таких мелочах.

Драко стоял посреди гостиной с лицом человека, на голову которого только что одновременно опрокинулись два ведра ледяной воды и одно ведро крутого кипятка.

— Прошу прощения, — медленно произнёс Драко, — может быть, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?

Две женщины, самые главные в его жизни, как он только что осознал, синхронно повернули к нему головы с совершенно одинаковым выражением лица. Это было выражение лёгкого, благожелательного удивления, с которым взрослые смотрят на ребёнка, задающего очевидно глупый вопрос. Драко в эту секунду понял, что попал в гораздо большую беду, чем предполагал.

— Что именно тебя удивляет, дорогой? — невозмутимо спросила Нарцисса.

— Всё. — Драко обвёл рукой пространство между ними. — Эти ваши объятия, лаванда, розмарин. Гермиона, ради Мерлина, ты только что назвала мою мать «Цисса».

— Она сама попросила, — пожала плечами Гермиона.

— Когда?!

— Года четыре назад, — спокойно отозвалась Нарцисса, аккуратно поправляя складку на платье. — Драко, не стой столбом, сядь, а то ты заставляешь меня нервничать.
Драко медленно опустился на ближайший диван, Гермиона устроилась рядом, прижавшись бедром к его бедру. Нарцисса грациозно опустилась в кресло напротив.

— Рокси, — негромко позвала Нарцисса.

Эльфийка возникла перед ними с тихим хлопком. Увидев Драко, она просияла и, неуклюже переминаясь с ноги на ногу от избытка чувств, пролепетала:

— Хозяин Драко! Мы дождались вас, хозяин Драко!

Драко тепло улыбнулся, слегка наклонившись, чтобы поприветствовать эльфийку:

— Здравствуй, Рокси.

Когда эльфийка перевела взгляд на Гермиону, её огромные глаза внезапно вспыхнули таким неподдельным, почти фанатичным восторгом, что она тут же бросилась к ней. Рокси обхватила ладони Гермионы и сжала их своими крошечными пальчиками.

— Наша дорогая Мисс Гермиона! Какое счастье, что Вы вернулись, Вас так давно не было!

Гермиона, тронутая до глубины души, мягко улыбнулась, ласково погладив эльфийку по тонким, сухим запястьям.

— Я тоже очень рада тебя видеть, Рокси, — тихо ответила она.

Драко, который и без того пребывал в состоянии полного шока, окончательно утратил дар речи. Его челюсть была готова отвиснуть, но, по правде говоря, она уже и так покоилась на дорогущем антикварном ковре.

— Рокси, давай угостим наших гостей чаем, — предложила Нарцисса.

Эльфийка щелкнула пальчиками, и на столе мгновенно появился чайный сервиз, серебряный чайник, лимонный кекс и множество маленьких пирожных.
Убедившись, что стол накрыт должным образом, Рокси тихо удалилась.

Драко переводил взгляд с одной женщины на другую, чувствуя, как реальность начинает трещать по швам. Наконец, не выдержав давящего спокойствия, он спросил:

— Мама, Гермиона, может, кто-нибудь из вас наконец объяснит мне, как так получилось, что вы ведете себя как давние подруги? Я чувствую себя так, будто пропустил какую-то очень важную главу нашей жизни.

— Ох, дорогой, — мягко начала Нарцисса, — Что ж, всё началось, когда ты уехал доучиваться в Ильвеморни, а я осталась в Уилтшире отбывать свой домашний арест. Раз в две недели ко мне должен был наведываться представитель Министерства. Официально — для проверки моей палочки и душевного состояния, но думаю, они хотели убедиться в том, что я не замышляю государственный переворот в свободное от садоводства время.